Шторм Холли - Тата Алатова

жутком напряжении всех мышц добравшись до поверхности, Тэсса жадно глотнула воздуха, с обреченностью ощущая, как наливаются тяжестью руки и ноги. Рядом плюхнулось что-то длинное.

Весло?

Откуда оно тут?

Не раздумывая, Тэсса крепко за него ухватилась. И пусть такой легкий предмет не выдержит настойчивости Теренса, пусть она утонет вместе с ним, но ни за что не расцепит пальцы.

К ее удивлению, весло взмыло в воздух, очертило небольшой круг, и старая деревянная лодка приняла к себе на борт нового пассажира.

Больно ударившись спиной, Тэсса с трудом повернулась на бок, выкашливая воду. На свежем морском воздухе с ароматом соли и свободы ее выгнуло дугой, свело судорогой, и Теренс Уайт наконец покинул этот мир.

Вернув контроль над своим телом, Тэсса поняла, что разваливается на части. Ныло и саднило везде, от холода бросало в дрожь. Она слегка подняла голову и увидела Мэлоди, которая сидела в носу лодки.

– Я спасла тебя! – восторженно и хвастливо воскликнула девчонка. – Видела, как бросила тебе весло? Да я его одним только взглядом! Хлоп! И оно прилетело прямо к тебе. Хлоп! И притащило тебя сюда. Ого-го-го-го! Тэсса Тарлтон теперь обязана мне по гроб жизни. Обалдеть!

Морщась, Тэсса села, дотянулась до рыболовной сумки, стоявшей под скамейкой, открыла ее и нащупала непромокаемый плащ, в котором старик Сэм обыкновенно выходил в море в те дни, когда у Одри было особо плаксивое настроение. Закутавшись в плотный брезент, Тэсса даже застонала от счастья.

– Молодец, – похвалила она Мэлоди. – Ощущаешь сейчас торжество и ликование?

– Конечно. Ведь я – хлоп – а потом – шмяк! И вот ты в этой лодке. Сказать по правде, ты была похожа на большую полудохлую рыбину, очень смешно.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнула Тэсса, – запомни это чувство. Потому что по большому счету инквизиторство – это не то, сколько монстров ты убила, а сколько людей ты спасла. Сегодня ты открыла счет, поздравляю.

Мэлоди нахмурилась, обдумывая услышанное.

– Чувствовать себя героем приятно, – признала она наконец. – Но что это вообще было? Ты упала со скалы вместе с мощным водопадом.

– Кажется, у нас нет больше кладбища, – у Тэссы сам собой вырвался нервный смешок. – Моргавр, ты не мелочишься, да?

«Всегда пожалуйста».

– Дерево только жалко. Оно пало смертью храбрых. Впрочем, чем меньше в Нью-Ньюлине чертовщины, тем спокойнее у нас тут будет.

«Ха-ха. Как наивно».

Пригревшись под брезентом, Тэсса ощутила горячий прилив благодарности: к подводному обитателю, к Мэлоди, к тому, что вообще сегодня выжила.

– В благодарность я сниму с тебя наказание, – сказала она. – Ты можешь больше не ухаживать за альпаками.

– Больно нужны мне твои подачки, – задрала нос Мэлоди. – К тому же Джеймс сам убирает навоз, а я только воду приношу. И еще он разрешает мне кататься на пони. Его зовут Стюарт Уэльский Восьмой, прикинь?

Тэсса вспомнила, как брела с этой скотиной пешком от аэродрома Лендс-Энда, и улыбнулась.

– Ладно, – лениво согласилась она, – как хочешь.

* * *

Тэсса так и не узнала имя первого человека, которого спасла, став инквизитором. Помнила только залитую слезами и кровью физиономию, худые мальчишеские плечи, волосы, падающие на глаза.

Сколько их потом таких было – безымянных и именитых, благодарных и напуганных, сердитых и недовольных.

Однажды она получила судебный иск за то, что во время спасения целой семьи снесла им забор.

В другой раз какая-то старушка раскричалась, что ей вытоптали розы.

Некоторые люди моментально забывали об опасности, которой избежали, и тут же начинали подсчитывать убытки.

Но об этом Тэсса не спешила рассказывать Мэлоди.

Глава 30

Мэри Лу была добрым человеком – спроси кого хочешь в Нью-Ньюлине, какая она, и услышишь в ответ: добрая и милая.

Но этой ночью она сосредоточенно составляла список своих врагов.

Первым пунктом, разумеется, шла Камила Фрост.

На второй строке вольготно разместилась Фанни.

Камила отбила у нее Эрла, а Фанни – Кевина, в которого Мэри Лу была когда-то влюблена. Тогда она решила великодушно простить баньши, но сейчас, когда ее сердце было разбито дважды, никто не смел рассчитывать на пощаду.

На третьем месте находилась Тэсса Тарлтон, невзрачная пигалица, которая прибрала к рукам сразу двух мужчин – при тотальной нехватке ухажеров в крохотной деревне. И если она устраивала Мэри Лу как мэр и шериф, то как женщина – бесила.

Тэсса раздражала ее и раньше, даже до того, как Эрл отказался от свадьбы. Уж больно легкомысленно она относилась к своей удаче. Как-то в начале осени Мэри Лу целый вечер наблюдала за этой троицей, пришедшей поужинать в «Кудрявую овечку», – наблюдала и тихо зверела.

Тэсса, как обычно, была без грамма косметики, небрежно подстриженные волосы выглядели хаотично, а ее старую футболку давно пора было отправить на свалку. Она не пыталась быть симпатичнее, не кокетничала, не прикасалась ни к Фрэнку, ни к Холли, посмеивалась то над одним, то над другим и не вмешивалась в их препирательства. По мнению Мэри Лу, вела себя, как распоследняя черствая деревяшка, но это всех устраивало.

А ей порой приходилось прилагать настоящее усилие, чтобы оставаться веселой и нежной рядом с молчуном Эрлом, придумывать темы для разговора и улыбаться, улыбаться. Вот Тэссу Тарлтон никто бы не заставил улыбаться, если бы она этого не хотела.

Той ночью Мэри Лу, отчего-то выведенная из душевного равновесия, хотя все это ее нисколько не касалось, выпросила у Моргавра самую страшную дохлую рыбу в море. Подводный обитатель не стал отказывать своей прапраправнучке, или кем она ему там приходилась, и Мэри Лу подкинула эту рыбу в холодильник Тэссы, благо двери в Нью-Ньюлине не запирались.

Просто так.

От досады.

Или зависти.

Кто мог знать, что Тэсса закопает эту рыбину на кладбище и из нее вырастет Дерево любви, которое изрядно порадует объект ненависти под номером два – Фанни и ее бойфренда Кевина.

Лукавство судьбы.

Сегодня, обводя кружочком три имени на бумаге, Мэри Лу ощущала нестерпимый жар в груди. Было так обидно, так пусто.

Что толку быть милой и доброй, пока другие живут на полную катушку и ни в чем себе не отказывают?

Торопливо вскочив, она натянула черный плащ, выключила свет в кофейне и выскользнула на улицу. Испуганно оглянувшись на магазинчик Кенни – только его окна выходили на «Овечку», – она убедилась, что оба этажа погружены в темноту, и бегом бросилась к пустому дому Камилы. Дверь была закрыта, но ключ хранился под ковриком – компромисс между привычкой к замкам и местным обычаям.

Подсвечивая себе фонариком телефона, Мэри Лу прошла в