Чертов менталист 3 - Тин Тиныч

— Логично, — кивнул я, и тут мне пришел отчет от Филина.

«Папаша, Асатиани в жутком отчаянье. Я полез глубже, самому интересно стало, из-за чего такой адец творится в голове у благополучного человека. Так вот, исходная травма — он не сумел сохранить жизнь первой жены. Винит в этом исключительно себя. А дальше уже одно за другое, и вот имеем то, что имеем».

Я тут же подхватил чашку с чаем и сделал вид, будто ближайшую минуту собираюсь посвятить исключительно этому занятию. Если буду сидеть в прострации, пока общаюсь с конструктом, боюсь, Глафира совсем в панику ударится. А так все замечательно: человек задумался над проблемой, пьет чай. Со стороны выглядит предельно аккуратно.

«Неудавшееся похищение невесты на свадьбе? Он из-за этого в ступор впал?» — предположил я.

«Красавчик, — отозвался конструкт. — Именно! Ты смог защитить его самую близкую женщину, а он нет, теперь страдает».

«Он хотя бы вменяемый сейчас?»

«Относительно. У него что-то типа паралича воли. Понимает, что надо что-то сделать, осознает, что сделать это не может, отчего начинает еще сильнее обвинять себя, и так по кругу».

«Мне поработать, или сам справишься?»

«Папаша! Я тебя категорически обожаю! Боялся, что ты у меня этот кейс перехватишь, но раз ты сам предложил… Спешу на помощь Левану!»

— Что же нам делать? — тихо произнесла Глафира.

— Знаешь, иногда подобные вещи проходят сами собой, ровно так же, как и начались, — я улыбнулся мачехе. — И в таком случае всё, что нам остается, лишь немного подождать.

— Но я никогда еще не видела, чтобы этот ступор длился так долго!

— Всё рано или поздно заканчивается. И не сочти за наглость, но мы с Миланой сегодня не успели пообедать. Может, накроем стол? Позовешь детей, посидим, что называется, тесным семейным кругом. Думаю, всем это будет только в радость.

Глафира смерила меня задумчивым взглядом. Её можно понять: она только что прямым текстом сообщила, что ее уже-как-бы-муж пытается выйти из чата нормальных людей. Я же вместо того, чтобы срочно бежать к нему в спальню или кабинет, где он там засел, вообще не выказал ни малейшего желания на него посмотреть, а предположил, что всё пройдет само. Еще и имел наглость попросить о еде. Вот и встает вопрос: это я такая бесчувственная сволочь, или…

— Хорошо, я сейчас распоряжусь, — мачеха встала и вышла из гостиной.

Милана тут же воспользовалась ее отсутствием, чтобы атаковать меня.

— Что ты делаешь? У человека горе, а ты…

— Помолчи, — произнес я таким тоном, что Сонцова осеклась. — Я уже не раз говорил, что всё, что мне требуется от тебя, это вера. Поэтому просто наблюдай, что будет дальше. И ни о чем, пожалуйста, не спрашивай.

Минут через десять Глафира вернулась и предложила нам перейти в другую гостиную, которую они использовали как столовую. Стол уже был накрыт, тарелки расставлены, приборы поданы. Не хватало только кушаний, но слуги с подносами в руках уже бодро торопились исправить это обстоятельство. Еще через полторы минуты вошли дочки Асатиани и малыш Емельян в сопровождении няни. Братец сразу меня углядел и, невзирая на все предостережения, тут же бросился ко мне обниматься и рассказывать свои немудреные новости. И вот в тот момент, когда Емельян сидел у меня на бедре и взахлеб излагал, как он хочет покататься на пони, но не в детском экипаже, а сверху, как настоящий наездник, в комнате появился князь.

Признаться, я узнал о том, что он собирается к нам, несколько раньше, как только Филин закончил править ему мозги. Но я решил, пусть уж это станет для всех приятным сюрпризом, поэтому счел нужным промолчать.

Глафира, увидев мужа, на секунду застыла, а затем порывисто бросилась к нему, заключив в объятья. Слуги сделали вид, что ничего не увидели, но губы многих тронула искренняя улыбка.

— Ты как? — еле слышно спросила мужа мачеха, но благодаря Филину я слышал всё так, словно стоял рядом с ними.

— Не поверишь. Так проголодался, что ноги сами меня сюда принесли.

— Как себя чувствуешь?

— Сложно сказать. Будто после затяжного ночного кошмара.

— Ты… почти неделю в себя не приходил. Я так испугалась.

— Я тоже, родная. Я тоже. Но морок спал. Я вновь с тобой, девочками и Емельяном. И прости меня за всё. Меньше всего на свете я хотел, чтобы ты страдала из-за меня.

Тут Глафира бросила на меня быстрый взгляд, и я еле успел сделать вид, будто не подслушиваю их разговор, да и вообще меня куда больше интересует, что еще скажет мне соскучившийся Емельян.

Нет-нет, ребята. Вы и так осведомлены обо мне больше, чем стоило бы. Если я буду всячески поддерживать в ваших глазах историю о том, что Валерьян — знатный менталист, мне это самому вскорости отольется. А так… прошло и прошло. Чудесное исцеление случилось во время нашего визита? Так просто по времени совпало, вы о чём? Я ж действительно к Асатиани не подходил, мозгоправа из себя не изображал. Говорю же: чистое совпадение.

Филин уже сбросил мне коротенько, что именно и как он подправил в голове князя. Положа руку на сердце, отвечу честно: сделал бы то же самое. Теперь есть надежда, что подобные моменты ступора раз и навсегда останутся в прошлом и не будут больше отравлять жизнь Левана и его близких.

Если в двух словах: есть те, кто в минуту опасности сворачиваются адреналиновой пружиной, только и ожидая, на что среагировать и куда прыгнуть. И те, кто застывает статуей «я в домике», словно надеясь, что опасность обойдет их стороной. И те, и другие ничего не могут поделать со своим типом реакции. Первые страдают от собственной несдержанности, вторые от нерешительности на грани полной тормознутости. Князь изначально относился ко второй группе, а трагические события, через которые ему пришлось пройти, окончательно загнали его в тупик. После вмешательства Филина он, конечно, временами вновь будет зависать, но… уже ненадолго. Минут на пять-десять. Есть шанс, что никто этого и не заметит.

Ну а дальше началось застолье. Все старательно делали вид, будто с Асатиани ничего такого особенного не происходило, живо шутили и общались. На мой взгляд, даже излишне живо. Всё же домашние тоже успели перенервничать изрядно, хоть вида и не подавали, за исключением Глафиры.

После обеда я, предупредительно сжав Милане руку, дал понять радушным хозяевам, что нам пора возвращаться. Учеба, знаете ли, дело такое. Да и ехать далеко. Задерживать нас не стали, но Глафира очень уж