Переигровка 1-11 - Василий Павлович Щепетнёв

В калитку постучали. Посмотрел. Андрюха, мужичок неопределенных лет. Утром тридцать, к вечеру пятьдесят. Иногда Вера Борисовна нанимает его поработать в саду, с утра он неплохой работник. А после трех уходит предаваться хайамовским радостям: «буду пьянствовать я до конца своих дней, чтоб разило вином из могилы моей». Но пил мерой малой. Бутылку портвешка на двоих. Не второго же он пришел сюда искать?

— Я вот что принёс, студент, — сказал он таинственно, помахивая авоськой. Меня он хозяином дома не воспринимал, для него главной здесь была Вера Борисовна, потому и обращался запросто.

— Дыни, что ли? — в авоське, завернутые в газеты, лежали три предмета, и в самом деле похожие на дыни. Только сейчас июнь, а не сентябрь.

— Черепа! Ты ж студент-медик, тебе череп нужен!

— Откуда взял?

— Не боись, всё по закону. Старые это черепа, ничьи. Днем поработал… в одном месте, в общем. Яму рыл. Собака у хозяина умерла, большая, он её на задах участка и решил закопать. Сам-то старый, меня позвал. Я завсегда готов для хорошего человека. И вот отрыл… ну, неважно.

Я развернул газеты. Да, черепа. Только не белые, как в анатомичке, а землистого цвета. И какого же цвета им быть, раз из земли?

Я стал их осматривать. Удачно, что в перчатках.

У наших студентов череп на столе не редкость. Покупают у кладбищенских копачей, такса — пятерка. А если отбеленный, то и десятка.

Черепа имели характерные повреждения в области затылка. Все три. Расстрельные черепа.

— Да я вижу, вижу, — сказал Андрюха. — Потому цену не заламываю. Десятка за все три. А ты, студент, один себе возьмешь, а два толкнёшь в своем институте по пятерке. И все довольны.

— Нет. Еще милиция привяжется…

— Не боись, говорю, не привяжется. Милиция эти черепа в упор не видит, и видеть не хочет. Проверено. Не первые же кости…

— Нет, Андрюха, и не проси. Боюсь я их. Мертвецов. Придут вслед за своими черепами… — я завернул черепа в газеты, уложил в авоську, отдал авоську Андрюхе и вежливо проводил до калитки.

Дергать осот расхотелось.

Я выбросил перчатки в мусорное ведро. Тридцать копеек не расход, а, глядя на них, я всегда буду вспоминать черепа с разрушенной затылочной костью, os occipitii. Боюсь, что и новые перчатки тоже заставят вспомнить, но уж потерплю.

— Чего это Андрюха приходил? — спросила меня Вера Борисовна. Всё видит.

Я рассказал.

— Ох, Мишенька, не связывайся ты с этими костями. Андрюха правду сказал, то из старого времени, из довоенного, но не связывайся!

— Да я и не связываюсь, Вера Борисовна, — ответил я. И ушёл в библиотеку. Попросил не тревожить.

Библиотека, она же кабинет — комнатка небольшая. Два шкафа с книгами, да и в шкафах пустых мест предостаточно.

Письменный стол, на который вернулся «РейнМеталл». Обстановка спокойная, как раз для раздумий.

А и есть о чём — раздумать.

В тот момент, когда я взял череп в руки, меня накрыло. Я вспомнил то, о чём старался забыть. О том, что через пятьдесят три года на Чернозёмск упадет фотонная бомба, город выгорит дотла, а Сосновка оставит поживу для крыс. Я сам стану этой поживой. И одновременно перенесусь сюда, в это время. Как? Не важно. В памяти поставлен блок. Чтобы и в самом деле не сойти с ума. Если просто — экзаменатор оставил на вторую жизнь. Чтобы сделать работу над ошибками. В первой жизни оперу я написал, но никому не показал. Стеснялся, боялся неудачи — и спрятал в стол. Дедушкино наследство отдал папеньке и маменьке. Шахматы забросил, вернулся к ним только после тридцати. В общем, вёл жизнь заурядную, не высовывался. И если бы я один, так нет, большинство тоже помалкивало и не высовывалось. Вот и сбросили на нас бомбу, а кто — мы так и не узнали. Я не узнал.

Всё это я позабуду опять, и скоро забуду. Можно, конечно, быстренько напечатать, бумага в машинку заправлена, но это будет шпаргалка. А жить необходимо без шпор и конспектов, набело, помня лишь одно: в жизни невозможного мало, но нужно правильно захотеть, выкладываться и не бояться.

Не бояться.

Не…

А что это я здесь сижу? Верно, вздремнул на минутку.

И пальцы сами стали печатать:

«Переигровка. Выбор Пути».

От автора

Первая книга длилась полный учебный год. Теперь Чижик ушёл на каникулы, и занимается нужными, но малоинтересными делами. Самое время завершить книгу и уйти на каникулы мне.

Но всё только начинается. В авторской воле из июня перенестись сразу в сентябрь одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года. Но это будет другая история, и другая книга.

Она, «Выбор Пути», уже началась! https://author.today/work/149782

Переигровка 2

Выбор Пути

Аннотация

Чижик теперь на втором курсе мединститута. Жизнь прекрасна, но этого мало. Нужно искать новый путь. Свой. Выбираться из наезженной колеи. Потому что наезженная колея ведёт прямиком к Судному Дню.

Предуведомление

Автор со всей ответственностью заявляет, что написанное ниже — выдумка. Плод фантазии. Художественное произведение, в некотором роде. И даже исторические лица, которые встретятся читателю — тоже выдумка, и не имеют ничего общего с реально существовавшими и существующими персонами.

Неправда это всё, в общем.

Глава 1

РАДОСТИ ЖИЗНИ

5 сентября 1973 год, среда

— Ты, Чижик, Лермонта не строй, а становись скорее в строй, — сказала Пантера.

И мы пошли дальше и выше. На Малое Седло. Ольга впереди, Надя за ней, третьим шел Антон, я замыкал нашу колонну.

А до того мы минут двадцать сидели на скамейке, любуясь видами Красного Солнышка, высота тысяча двадцать метров над уровнем моря. Для кого-то смешная, но это именно то, что требуется мастеру спорта по шахматам Михаилу Чижику для подготовке к чемпионату Советского Союза.

Михаил Чижик — это я. Студент второго курса Чернозёмского медицинского института имени Николая Ниловича Бурденко. Отличник учебы, активный общественник, автор оперы «Малая Земля» и чемпион РСФСР по шахматам. Восемнадцать лет, рост метр семьдесят девять, вес… вот в весе я не уверен. По приезде три дня назад весы показывали шестьдесят семь килограммов, но прогулки по окрестностям сушат на глазах. И диета, стол пять, не обещает лишних калорий. Да, и ещё я немного сумасшедший: