Магазинчик психических расстройств - Виталий Григорьевич Михайлов

Выпив пару бокалов, Вик сам не заметил, как провалился в сон и продрых до самого вечера. Когда насилу продрал глаза, Горин все так же сидел в кресле, пил и рисовал в блокноте. На полу валялись многочисленные карандашные наброски. Из небрежных линий то тут, то там проступало лицо хорошенькой девушки с темными волосами. Наверно, это горинские картины он видел в мастерской на мансарде, а расстреливала их Кристин. Чем-то они ей не нравились.

Вик отправился на кухню, пить вино на пустой желудок – плохая идея. Навстречу ему тотчас вышла Савельевна с подносом, оформив очередной книксен. Боже, когда это уже кончится?..

Вик с нетерпением ждал Генриховну с новой порцией корреспонденции – изучить письма братьев. Перепить Горина – занятие неблагодарное, а собеседник из него все равно был никакой.

– Я жив‚ и честь моя спасена, – патетически заговорил Горин, когда Вик о нем и думать забыл. – Однако этим я благодарен не кому-нибудь, а вам – сопляку, по сути, еще мальчишке. Я бы застрелился, но тогда погибнет и Кристин, а этого я не хочу. Вызвать вас на дуэль и прихлопнуть, как надоедливую муху? Но за это Кристин никогда меня не простит. Поэтому я…

«Вот и делай людям добро, – подумал Вик. – На дуэль он меня вызовет, Дантес психованный».

* * *

Весточку от братьев удалось перехватить лишь в воскресенье, когда Вик совсем уж отчаялся. Выгнать Горина не было никакой возможности, а сам он уходить не желал. Да и веселее было с ним: провести выходные, терзаясь мыслями о ма, – так и в самом деле рехнуться недолго.

Вик быстро раскидал газеты с журналами, оставив лишь два письма. Автором одного был Лев Аронович, а другого – Сергей Павлович. А вот адресат сегодня был один. Мещерский-Уцеховский писали ему, Вику.

Сперва Вик вскрыл письмо Льва Ароновича, оно было совсем коротким:

Виктор,

Вы затеяли нечестную игру, и потому считаю своим долгом предупредить: не лезьте в чужие дела, поверьте, ничем хорошим это не кончится. Но самое главное – держитесь подальше от квартиры Багрицкого. Есть тайны, которые лучше не тревожить.

Мещерский

Второе письмо, от Уцеховского, было еще короче – вместо листа бумаги с парой строчек там лежал ключ от квартиры. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, от какой именно.

В который раз Вик не знал, как быть. Горин пьянствовал и в напарники не годился. Да и стоит ли его посвящать?.. Багрицкий был связан с магазинчиком, пожирателями и чтением, но как? Видно, это все же он надоумил Балтрушайтис купить синдром Стендаля, сам того не желая‚ втянув в эту чрезвычайно запутанную историю Вика.

Ко всему прочему Сергей Павлович со Львом Ароновичем – любители изъясняться загадками – пойди разбери. Уцеховский говорил, что брат – заядлый путешественник и некое амазонское племя едва не сделало его своим вождем. Совершил восхождение на гору. Какую хоть? Занятно было бы посмотреть.

«Тихо-тихо ползи, Лев Аронович, по склону Фудзи, вверх, до самых высот…» Впрочем, размер не тот. А еще говорил, мол‚ брат «связался с людьми, которые тщатся перевести Библию». Очередной импортозаместительный удар по MaDS, надо полагать.

Вик взвесил ключ на ладони. Как же поступить?..

* * *

Замок щелкнул, и дверь открылась. Вик скользнул в прихожую, включив фонарик – зажигать свет в квартире покойника не самая лучшая идея, а все окна – и зеркала – оказались плотно занавешены, так что было сумрачно.

Вик заметил, что в квартире повсюду висят часы, их сердитое тиканье сбивало с мысли. Зачем их столько? Идут секунда в секунду… Прежде чем приступить к обыску, Вик, поддавшись соблазну, немного похимичил с часами – безумие, конечно, только мало ли.

Вик тщательно изучил содержимое ящиков письменного стола. В одном обнаружилась рукопись, озаглавленная «КРОВЕЛЬХОЛЛ». А помимо рукописи…

Порошки и флаконы – кто-то здесь здорово успел похозяйничать, одними часами дело не обошлось. Стеклянные колбочки – в вязкой жидкости плавают кусочки мозговой ткани, на каждой склянке этикетка: «Синдром нелинейного восприятия времени», «Виндиго», «Мотыльковое безумие», «Куфунгисиса», «Синдром Котара», «Па-ленг», «Призрачная болезнь», «Цзоухожумо»… Да здесь пол-отдела экзотических расстройств собрано!

И дневниковые записи, одни сплошные формулы вперемешку с цитатами из Нового и Ветхого Завета. Очередной безумец… Или нет?

В шкафу завозились и вроде как зашептались, потом дверцы распахнулись‚ и наружу полезли руки, цепляясь за что придется, вытягивая следом грузное тело.

Вик, забыв про пистолет в кармане, схватился за стул, чтобы между ним и существом из шкафа была хоть какая-то преграда.

– А вы упрямы, юноша, – сказал Лев Аронович Мещерский, так до конца и не покинув шкаф; в руке он сжимал охотничье ружье, нацеленное Вику в живот. – Жаль обрывать знакомство, но поверьте: для вас это наилучший выход.

Сергей Павлович на Вика даже не взглянул. Он словно и впрямь находился от брата за тридевять земель.

– Что это значит? – спросил Вик дрогнувшим голосом. – Потрудитесь объяснить.

Мещерский, щелкнув курками, изрек:

– У той сказки, про дьявола и зеркало, есть продолжение. Слушайте. Из осколков зеркала один предприимчивый человек наделал много маленьких зеркал. Стал их продавать и несказанно разбогател. А на вырученные деньги построил храм. Люди смотрелись в зеркальца, а после шли молиться. Одни просили бога сделать их лучше, а другие рассказывали на исповеди, сколько успели нагрешить. Так до сих пор и ходят.

Мещерский поднял ружье и замер. Теперь его взгляд беспокойно блуждал по комнате. Вик, успевший проститься с жизнью, совсем забыл, что сбил время на всех часах в квартире. Теперь Лев Аронович не знал, какая рука подчиняется ему, а какая брату. Мещерский злобно глянул на Вика‚ и тотчас появилась пятая ладонь – с хронометром. Прежде чем Мещерский успел узнать‚ который час, Вик стулом выбил часы, вероятно, сломав пятой конечности запястье, и дал деру.

Мещерский, конечно, мог его играючи прикончить, но выстрела не последовало: братья были верны данному некогда слову. Безумие, да и только.

* * *

Вик налил в термос кофе, положил в контейнер три куска яичницы с колбасой и плотно закрыл крышку. Вытащил магазин, пересчитал патроны, вставил обратно и передернул затвор; поставил на предохранитель и убрал пистолет в карман.

– Ты куда? – спросил Горин, выползая из ванной.

– На работу, – мрачно ответил Вик, закидывая сумку на плечо.

Боже, когда он уже свалит?

Со всеми предосторожностями, на какие хватило фантазии, Вик покинул дом-корабль. Он был почти рад отправиться на работу. А спустя несколько часов наверняка жутко захочет домой. По мнению некоторых, это и есть счастье.

От мыслей голова шла кругом. Как теперь быть с Мещерским-Уцеховским? Кто из братьев больше безумен? Сергей Павлович или Лев Аронович? И безумен ли?..

Получалось, не у одной Liz кругом свои люди. Связаться с пожирателями, это ж надо! С другой стороны, а чего тут такого? Лунц с компанией не гнушаются любой, даже самой грязной работы. И еще ловко долги выбивают. Из феноменально-то богатых господ.

Фонарь не горел, часы не шли. Агента с плакатом «ТУЛЬПЫ ТОЖЕ ЛЮДИ!» сегодня что-то было не видно. Никак выходной решил взять?

– Привет! – Эльза, как всегда, светилась энтузиазмом. – Фрау Граббе сказала, что придет позже‚ у них с Elizavetoy Petrovnoy дела.

Вик угрюмо кивнул. Эльза предложила пока закрыть магазин – все равно обслуживать покупателей не получится; Вик не возражал.

– Это тебе, – Эльза протянула стаканчик эспрессо.

Вик угощение принял, но пить не стал – вылил украдкой в цветочный горшок. Не нравилась ему Эльзина доброта с утра пораньше. Может, в стаканчике слабительное – с нее станется.

Вик послонялся туда-сюда по торговому залу, понятия не имея, чем себя занять. Эльза принялась за уборку, а Вик сказал, что почитает Гегеля у себя в кабинете, намереваясь как следует вздремнуть.

– Везет тебе, – сказала