Пока мы живы. Логово - Екатерина Громова

Ее слова звучали как холодный душ. Анна Маратовна заметила мое напряжение и смягчила тон, но лишь слегка.

— Варвара, ты сильная. Ты справишься. Но не будь дурой. Доверяй только себе. И помни: если что-то пойдет не так, я не смогу тебе помочь. Ты будешь одна.

Я взяла последний кусочек хлеба, обмакнула его в желток и медленно съела, пытаясь запомнить этот момент. Простую еду, тепло чая, тишину дома. Все это могло стать последним напоминанием о спокойствии, которое я, возможно, больше никогда не почувствую.

Директор встала из-за стола и отнесла свою тарелку к раковине. Я последовала за ней, чувствуя, как тревога снова накрывает меня с головой. Но вместе с ней появилось и что-то другое — решимость. Я не могла позволить себе слабость. Не сейчас.

— Спасибо, — тихо сказала я, глядя на ее спину. — За все.

Она обернулась, и на мгновение в ее глазах мелькнуло что-то похожее на тепло. Но это мгновение быстро прошло.

— Не благодари. Просто сделай так, чтобы мои усилия не пропали даром.

Маратовна повела меня во двор, где стоял небольшой сарай. Она открыла дверь, и оттуда на нас повеяло теплом и запахом сена. В глубине, в стойле, стояла лошадь — невысокая, с густой гривой и темной шерстью, которая отливала на солнце рыжеватыми бликами.

— Вот она, Звезда, — сказала Маратовна, подходя к лошади и поглаживая ее по шее. — Она уже не молода, но у нее доброе сердце.

Я осторожно подошла ближе, протянув руку. Звезда фыркнула, но не отстранилась. Ее дыхание было теплым и спокойным. Я погладила ее по морде.

— Смотри, — начала объяснять Маратовна, — как седлать. Это важно, чтобы тебе было удобно, и чтобы Звезде не было тяжело.

Она показала, как правильно надеть седло, как затянуть подпругу, чтобы оно не сползало, но и не давило. Потом объяснила, как держаться в седле, как управлять поводьями.

— Если что-то пойдет не так, не паникуй. Звезда сама поймет, что делать. Просто держись крепче.

Я кивнула, стараясь запомнить каждое слово.

— Выезжаешь завтра на рассвете. А сейчас иди отдыхать.

Глава 25

Я стояла у окна, задумчиво глядя на то, как солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-красные тона. Было тихо, слишком тихо для мира, где каждый шорох мог означать угрозу. Я только что закончила подготовку к отъезду: в рюкзаке уже лежало несколько бутылок воды, немного еды, сверток с одеждой и карта, грубо нарисованная Анной Маратовной, показывающая путь к Заряновке.

Вдруг в дверь постучали. Я напряглась, схватив нож со стола, и ощутила, как ладонь становится влажной от волнения. Маратовна, не спеша, направилась к входной двери. В тишине ее голос прозвучал тихо, но отчетливо:

— Варя, не подходи.

Сердце билось так громко, казалось, его слышно даже за дверью. Кто мог быть там? Мы не ждали никого. В нашем мире неожиданные гости редко приносили что-то хорошее.

Стук повторился.

— Кто там? — спросила Маратовна, ее голос был спокоен, но я знала, что она тоже напряжена. В руках она держала Олега.

Ответа не последовало. Только тишина, прерываемая легким шорохом, будто кто-то переминался с ноги на ногу.

— Варя, — снова прошептала Маратовна, не оборачиваясь, — приготовься.

Я кивнула, хотя она этого не видела, и медленно подошла к двери, держа нож наготове. Маратовна взялась за ручку, ее пальцы дрожали, но она не отступила.

— Кто там? — повторила она, на этот раз громче.

— Юра, — раздалось за дверью. — Где Варя? Мне нужно срочно ее увидеть.

— Шустрый, — сказала я, вздохнув с облегчением, но вновь напряглась: что он делает тут в такой час?

Я подбежала к двери и распахнула ее. Увидев состояние Юрки, я замерла на пороге: он был весь в крови, ссадинах и держался за бок, явно испытывая сильную боль. Он тяжело дышал и выглядел изможденным, словно несколько дней провел в бегах.

— Черт возьми, Юра, что случилось? — с ужасом спросила я.

— Они нашли нас, — выдохнул он, едва держась на ногах. — Теневое братство. Они ворвались в Логово… Герман пытался их остановить, но их слишком много. Они убивают всех, кто сопротивляется. Остальные… сбежали. Бандиты… сказали, что если ты не вернешься, они убьют всех.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Руки сжались в кулаки, а в голове пронеслась мысль: «Это из-за меня. Все из-за меня».

— Они окружили Логово. Мы даже не успели понять, что происходит… — Он покашлял, и на его губах появилась кровь. — Варя, они знают, что ты ушла. Они знают, где ты… Я еле добрался сюда, чтобы предуп…

Он не успел договорить. Из темноты раздался выстрел, и Юрка безжизненно рухнул на крыльцо.

Я застыла на месте, не в силах поверить в происходящее. Кровь Юрки растекалась по деревянным доскам крыльца. В ушах звенело от выстрела. Сердце бешено колотилось, и я едва могла дышать. Маратовна резко дернула меня за руку, оттаскивая от двери.

— Варя, быстро! — прошептала она, ее голос дрожал, но в нем звучала решимость. — Нам нужно уходить. Сейчас же!

Но ноги словно приросли к полу. Юрка, прежде такой живой и полный сил, теперь лежал бездыханный. Его слова эхом отдавались в моей голове: «Если ты не вернешься, они убьют всех». Я чувствовала, как вина и страх сжимают горло, но вместе с ними поднималась и ярость.

— Варя! — Маратовна тряхнула меня за плечо, заставляя очнуться. — Соберись! У нас нет времени!

Я резко вдохнула, пытаясь взять себя в руки. Нож все еще был в моей руке, и я сжала его так, что костяшки пальцев побелели. Маратовна уже была собрана. Ее движения были резкими, но точными, словно она давно готовилась к такому моменту. В одной руке она держала плотно набитый рюкзак, в другой — Олега.

— Через заднюю дверь, — приказала она.

Я чувствовала, как страх и растерянность начинают отступать под напором ее уверенности. Маратовна уже знала, что делать. Она всегда знала.

Я быстро забрала из комнаты свой рюкзак и накинула на плечи.

Мы выскользнули из дома, и холодный ночной воздух обжег легкие. Сарай, где находилась лошадь, был в нескольких метрах от дома, и мы, стараясь не шуметь, направились к нему. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял меня вздрагивать. Я оглядывалась, ожидая, что из темноты выскочат вооруженные люди, но вокруг пока было тихо.

Вдруг Маратовна остановилась и прислушалась. Я замерла, стараясь не