Репликация - Наташа Эвс

— Любимая, — тихо произнес я, — знаю, это тяжелое испытание. Для тебя особенно. Но подумай, станет ли тебе легче? Мы подбираемся все ближе, потерпи, прошу тебя.

Мои слова не подействовали на Мию. Она сникла и опустила глаза. Я боялся, что она может закрыться, поэтому добавил:

— Послушай, Владислав появляется редко. И я хочу, чтобы ты помнила — он в безопасности, потому что мой брат заинтересован в нем. Валентин дает ему все самое лучшее. У нашего сына есть все и даже больше.

Качая головой, Мия выдохнула:

— Марк, если бы ты знал… Мое сердце… Мне очень больно.

В это мгновение все чувства Мии передались мне, и стало тяжело. Я снова обнял ее и крепко прижал к себе.

— Солнышко мое, я бы хотел забрать твою боль, забрать твое страдание, но не знаю как. Я только могу обещать, что сделаю все возможное, чтобы вернуть сына домой, чтобы закончить с властью моего брата и снова зажить счастливой жизнью. Как и прежде: нас четверо, дома топится печка, а ты нарезаешь вкусный ягодный пирог к чаю. Я мечтаю об этом. И очень хочу быть с тобой.

В этот момент Мия замерла в моих руках, словно перестала существовать. Я отстранился и заглянул в ее бледное лицо.

— Мы придем к этому, любимая. Обязательно придем. Я очень стараюсь, поверь. Для меня главное — ваша безопасность. И сейчас я переживаю за тебя и Мирославу. Прошу, возвращайся домой. Береги нашу дочь. Мне будет намного легче бороться.

Я уговорил Мию покинуть Серый Город, но сердце мое осталось не спокойно. Переживания Мии полностью передались мне. Они были чудовищными. Это как черная пропасть, в которую ты очень медленно падаешь. А в самой глубине этой черноты находится смерть. И Мия живет в этом чувстве ежедневно.

Она однозначно сильнее меня. Она та, про кого говорила Локка: среди нас есть сильнее меня. И это точно она. Мия.

Работа в Сером Городе отнимала у меня практически все время. Меня повысили в должности. Наверное, за беспрекословное подчинение. Как лучшего раба. Теперь у меня был допуск к закрытым секторам и отделам. В том числе и медицинским. Поэтому однажды я повез коробку для лаборатории в закрытый корпус. И чтобы проходить через посты, мне дали кодовый ключ, который открывает двери в отделы с соответствующим допуском. Я привез коробку в один из секторов и с помощью кода прошел в нужный закрытый отсек. На пропускной точке коробку забрали, и я отправился обратно, но повернул не в том месте и попал в другой отсек. Длинный коридор и множество дверей казались издевкой. Хотелось поскорее выбраться, и когда я наконец увидел открытую дверь, поспешил туда. Но я ошибся. Вместо выхода меня встретила лабораторная комната с одной кроватью в центре, на которой лежал Серафим. Я замер, глядя на неподвижного друга и пытаясь понять, жив ли он вообще.

Серафим лежал на спине с закрытыми глазами и выглядел очень истощенно. Видеть нашего богатыря в таком состоянии было странно. Я огляделся в поисках камер или дронов, но ничего не нашел и подошел к кровати.

— Серафим, — тихо позвал я. — Ты меня слышишь?

В ответ ничего не изменилось. От вида неподвижного друга мне стало нехорошо, я шагнул еще ближе и протянул руку, чтобы проверить температуру тела, но Серафим вдруг приоткрыл глаза.

От неожиданности я вздрогнул и выдохнул.

— Ты живой! Как ты меня напугал.

Взгляд Серафима был устремлен перед собой и казался стеклянным, как у человека в бессознательном состоянии.

— Брат, — повторил я, — ты слышишь?

Серафим по-прежнему не реагировал. Тогда я подошел к кровати и заглянул ему в глаза, содрогнувшись тому, что можно сотворить с человеком в условиях лабораторных опытов.

— Боже мой… Что с тобой сделали?

В этот момент я заметил, что Серафим шевелит губами, словно пытается что-то сказать, только было очевидно, что все движения даются ему с большим трудом. Я склонился ниже и прислушался, но разобрать ничего не получилось.

— Прости, друг, не могу понять. Попробуй еще раз.

В этот момент со стороны коридора послышались шаги и голоса, и я торопливо попросил:

— Пожалуйста, хоть что-нибудь. Мне нужно знать.

Шаги приближались, я нервничал и поглядывал в сторону двери, соображая, что делать, как вдруг услышал от Серафима едва различимое слово:

— Помоги…

Мой друг продолжал лежать неподвижно и смотреть в пустоту стеклянными глазами, но он слышал меня. Серафиму стоило больших усилий ответить. Ему словно сжали челюсти, лишая возможности говорить. Но он смог. Серафим всегда был самым стойким.

Продолжая стоять возле кровати, я был в полной готовности развернуть защиту, но голоса в коридоре стихли как и шаги. Постояв еще минуту, я склонился над Серафимом и шепнул:

— Мы вытащим тебя отсюда, обещаю. Только держись.

Я был в шоке от состояния нашего сильного друга. Серафим пошел на многое ради спокойствия Эвелин и защиты своих детей, он провернул операцию по освобождению меня и моей семьи, а так же помог сбежать общине. Он выдержал модификацию и наказания. И теперь лежит в таком состоянии. Мы должны его вытащить. Я должен. И я дал себе слово, что сделаю все, даже невозможное, но не дам уничтожить Серафима.

У меня оставалась еще одна точка, и я отправился выполнить задание, чтобы после закрыться в своей комнате и уйти от страшного настоящего.

Я приехал в центр элитного поселения Серого Города и остановился у нужного здания. Взял сумку с коробкой и поднялся по ступеням, прошел контроль на входе, затем снова проверку у двери лифта и поднялся на третий этаж. Количество охраны, дронов и контрольных пунктов в этом здании зашкаливало. Видно здесь расположено что-то особо секретное.

На выходе из лифта я столкнулся с Хлоей. Она преградила мне путь, остановив лифтовую дверь острым носком своих туфель, и склонила голову набок.

— Смотрите кого занесло на секретный объект. А раньше сюда кого попало не пускали.

Я старался держаться, нужно быть выше провокаций. Стой, Марк. Просто стой. Ее нет. Жди, когда путь станет свободным.

— Эй, — продолжила Хлоя, — ты язык проглотил? Что ты здесь делаешь?

— Приехал на точку, соответственно своему рабочему графику, — ответил я, глядя перед собой и изо всех сил сдерживая скакнувшее сердцебиение.

Наблюдатели тут же слетелись к нам и зависли, мигая полосками на своих «лбах». Только не это. Лишнее внимание может все испортить.

Хлоя усмехнулась.

— Неужели рабов повышают до этого уровня.