Охота на скреббера - Катэр Вэй

Студента, как самого младшего и недавно женившегося, тоже оставили дома. Его Алина находилась на пятом месяце беременности, поэтому решение отказа в этом походе даже не обсуждалось.

Как сказал Манчестер: — У нас и так сирот хватает.

Узнали молодые супруги о том слишком поздно, и ни о каком аборте уже речи идти не могло. Мало кто в Улье решался рожать собственных детей. Проще было усыновить семнадцатикилограммового карапуза уже с гарантией иммунитета, или проверенного Доком на наличие золотой паутины младенца. Но что случилось — то случилось, и теперь будущие родители вынуждены сыграть в лотерею.

Белую жемчужину, купленную у караванщиков, Манчестер убрал подальше в сейф, но узнав о беременности Алины, собрал совет Глав и предложил подстраховать молодых, но о том совете и общем решении никому не сказали.

— Пусть всё идёт своим чередом, — сказал тогда Кир. — Запасные козыри карман не тянут.

Прапор тоже, вроде как, нашёл свою «Тамару», уже дважды бегая на свидание к жгучей брюнетке Танюше, ранее носившей имя Нина, подруге Анюты, с которой уже совсем всерьёз закрутил Арман.

Арман пообещал сам себе: если вернётся из этого рейда живым, сделает Анне предложение руки и сердца.

А вот Прапор сильно комплексовал, думая, что такой неказистый, старый, лысый, заскорузлый вояка не мог нравиться молодой, видной дивчине. Он долго не решался подойти первым, всё нарезая вокруг Татьяны круги, словно акула, отгоняя шальных женихов, пока девушка не взяла инициативу в свои руки и не пригласила «старого вояку» на первое свидание. На следующий день этого человека сложно было узнать, потому как вечно смурной, серьёзный мужчина буквально светился от счастья, мурлыкая себе под нос весёлый мотивчик.

Асиат, которая основательно устроилась в клинике у Батона его правой рукой и, кажется, приёмной дочкой, переехала из собственной комнаты в клинике в женскую общагу, к новым подружкам, с которыми очень быстро спелась. Она, похоже, твёрдо втемяшила в свою милую головку, что именно Док — это тот самый сильный и неповторимый воин, судьбой ей предначертанный.

Док о её мечтаниях не догадывался, но эмоции по отношению к его персоне, просто прущие от девушки, его нешуточно пугали. Жениться сейчас в его планы совершенно не входило, но отношения с горячей, обволакивающей и притягивающей к себе какой-то женской магией чертовкой, он рвать не хотел. Совершенно! Несколько раз Док, подозревая неладное, проверял Асиат на наличие дара Нимфы, но нет — у неё прорезался только дар Меткости, и мужчина впадал в раздумья: — Что же это за женская магия такая, которую так явно он ощущал.

Все девушки между собой хорошо сдружились и очень часто устраивали общие посиделки после работы, собираясь в просторной общежитской комнате для отдыха, делясь переживаниями и помогая друг другу женскими секретами, ну, и немного сплетничая, а как же без этого.

— Ага, вновь на шабаш слетелись ведьмы малолетние, — вечно бурчала раздражённая повариха «Барракуды» Аврора, проходя мимо. — Мало вам, на работе, весь день трещать, так они ещё и по вечерам никак не угомонятся и людям покоя не дают. Ух, свиристелки!

— Мужчина ей надо срочно, хороший. — Асия сочувственно посмотрела вслед здоровенной, вредной тётке. Она говорила немного с акцентом, совсем немного. — Говорят, замужество сильно сглаживает вредный характер у женщин. У нас, в Нальчике, — девушка запнулась на мгновение, вспомнив дом, семью, но быстро совладав с собой, продолжила, — бывало, попадались старые девы. Так вот, они были такие же сварливые и скандальные, как эта. Сами жить нормально не хотели и другим не давали, выплёскивая на окружающих весь свой яд и обиды за не сложившуюся судьбу. Мне иногда казалось, что если такая вот женщина нечаянно прикусит себе язык, то отравится и умрёт от собственного яда, — Асият тихонько хихикнула, сверкнув весёлыми огоньками больших карих глаз.

Алина сидела в большом мягком кресле, поджав под себя ноги, и жевала, выуживая из глубокой тарелки поочерёдно, то консервированный кусок ананаса, то солёный огурец.

— Я слышала, что она за дядькой Лешим одно время убивалась, — сказала Алина, и с наслаждением впилась зубами в огурец. — Даже, вроде как, у них отношения какие-то были, а потом словно кошка там пробежала. Я иногда замечаю, как она на дядьку из кухни глядит, когда он с парнями обедать приходит. У нашей Авроры в те моменты вечно еда подгорает. Замечали?

— Да, точно! — хихикнула в ладошку Анютка. — Видела я, как она из-за занавески за ним подглядывала, а потом на нас так орала, словно с цепи сорвалась, будто мы в чём-то виноваты.

— Да-а, — задумчиво, мечтательно протянула Татьяна, — а они, между прочим, друг другу по комплекции-то подходят. Чего, интересно, не поделили… Ты случайно не знаешь? — Таня глянула на Алину.

— Не-а, это ещё до моего появления в Улье случилось. Но Студент, наверно, знает, он давно тут, и с Лешим тоже давно. Попробую как-нибудь его разговорить на эту тему, угу, — Алина хищно нацелилась на кусок ананаса.

— Ага, так он тебе всё и рассказал, — усмехнулась Анюта, которая старательно подпиливала и без того короткие ногти. — Мужчины, обычно, такими вещами не делятся, в себе носят.

— Да, много ты знаешь… — хмыкнула Таня и потянулась к вазочке за конфетой.

— Знаю. У меня отец, два дяди и три брата… было, — с серьёзным видом ответила Анюта. — Молча они всегда переживали личное. Напьются если только, тогда могут рассказать, а так…

— Слышала такое выражение: ночная кукушка дневную перекукует? — усмехнулась Алина с видом знатока. И с сожалением глянув в пустую тарелку, отставила её на стол, тут же нацелившись на конфеты.

— А давайте их помирим⁈ — предложила Анюта, окинув девчонок хитрым взглядом заговорщика.

— Ага и будет наш Крейсер по кухне плавать, счастливый и до-о-обренький, придобренький, — выбравшись из мягкого кресла, Алина изобразила проплывающую по кухне, счастливую Аврору, растопырив в стороны руки, с блаженной улыбкой идиота, переваливаясь утиной походкой по направлению к конфетам. — Девчонки звонко рассмеялись.

Крейсером Аврору называли все, даже шеф «Барракуды», но только за глаза. В лицо никто не рисковал, опасаясь за собственное здоровье. Испытать на себе сто пятьдесят кило двухметровой ярости — дураков нема.

Филин сам напросился в рейд, сославшись на то, что в последние полгода то и делает, что стены охраняет. Пусть теперь Студент эту