Убийца Богов - Алимран Абдинов

которого он сбросил до первого уровня, стоял на двести пятидесятом. За три недели. Это было невозможно. Это нарушало все расчёты, все модели, все три тысячи лет вычислений.

И за ним — Ноарх почувствовал это фонарём, как рыбак чувствует рыбу на крючке — пятьсот душ. Армия. Не великих, не легендарных — мутантов, чудовищ, тварей из Земли Чудовищ. Но пятьсот. Пятьсот существ, готовых по одной команде подняться и идти в бой.

Ноарх стоял на пороге башни и смотрел, как одиннадцать фигур приближаются. Медленно, неотвратимо, как приливная волна.

И впервые за три тысячи лет Хранитель Знаний — существо, знающее всё, что было, есть и будет, — не знал, чем закончится эта история.

Фонарь в его руке дрогнул.

Бирюзовый свет мигнул.

Один раз.

Глава 22

Бой у башни

Башня выросла из равнины, как чёрный палец, ткнутый в небо. Не палец — ноготь. Грязный, обломанный, расколотый ноготь Мироздания, которым кто-то три тысячи лет пытался расковырять корку реальности.

Шесть бирюзовых лучей били с её вершины — вертикальные столбы холодного света, расходящиеся по сторонам, как лепестки замёрзшего цветка. Фонарь Ноарха. Я видел его раньше — мельком, в храме, когда меня сбросили до первого уровня. Тогда фонарь был один. Сейчас — шесть лучей, и это значило только одно: Жатва уже началась. Где-то в эпохе сейчас умирали великие, и их души струйками поднимались сюда, по этим лучам, как пар по трубам.

— Красивый, — сказал Рикон.

Никто не повернулся, но все услышали — таким тоном Рикон называл красивым только то, что собирался разрубить надвое.

Мы остановились метрах в двухстах от ворот. Дальше начиналось мёртвое поле — голая равнина без травы, без камней, без даже пыли. Кто-то — Ноарх — выстриг это пространство, как стригут лужайку под мероприятие. Только мероприятие было одно: убийство.

Внимание! Обнаружено поле подавления магии.

Уровень: критический.

— Я не чувствую нити, — тихо сказал Звёздный Волшебник. — Совсем не чувствую. Здесь не действует ткань Мироздания. Здесь действуют его правила.

— И что это значит для нас? — спросила Камилла.

— Это значит, что мы — голые, — Волшебник выпустил трубку из зубов и сунул её в рукав. — Иллюзии не сработают. Магия — на четверти силы. Воскрешение душ — тоже. Дункан, ты в курсе?

Я был в курсе. Я уже попытался — мысленно потянулся к резерву из пятисот душ — и почувствовал сопротивление. Не отказ, но трение. Как если бы дверь в кладовку заело: открыть можно, но скрипеть будет жутко.

— В курсе, — кивнул я. — Призывать будем, но дороже. По одному, не по сорок. И в первую очередь — крупных. Если бросать в это поле каждого мутанта по очереди, мы выгорим за полчаса.

— Тогда — крупных, — Кайрос пожал плечами. — С чего начнём?

Я открыл инвентарь душ. Передо мной развернулся список — пятьсот строк, и каждая горела по-своему. Самые крупные — наверху. Я выбрал.

— Страж Разлома, — произнёс я вслух.

Воздух передо мной заскрипел. Не зашипел, не зашуршал — заскрипел, как ржавая дверь. Поле подавления душило вызов, выдавливало из него каждую каплю силы. Я надавил сильнее, чувствуя, как мана уходит из меня вёдрами, а не литрами.

Призыв души: Страж Разлома. Стоимость: 1200 манны (увеличено).

Чёрная фигура соткалась передо мной. Кристаллический колосс высотой в три этажа, с десятью лапами и сердцем из спрессованной тьмы.

— Иди вперёд, — сказал я.

Страж пошёл. Каждый его шаг проламывал землю до камня. Он шёл к башне, и из ворот навстречу ему вышли первые встречающие. Их было семь. Стояли в ряд, как солдаты на разводе. Простые серые рясы, лица, скрытые капюшонами, руки сложены на груди. Никакого оружия. Никакой видимой магии.

— Марионетки, — выдохнул Вин. — Я их чую. Внутри — пусто. Оболочки.

— Поглощённые, — поправил Звёздный Волшебник. — Это не пустые куклы. Это — лучшие из тех, кого Ноарх собрал. Их сущности — в фонаре.

— Хорошо, — сказал я.

Семь марионеток шагнули вперёд. Одновременно. Один шаг — и они оказались на середине поля, перед моим Стражем Разлома, преодолев сто метров за долю секунды.

Первая марионетка просто положила руку на грудь Стража. Кристалл, который сопротивлялся армиям, треснул. Вторая положила руку рядом. Третья. Четыре. Пять. Шесть. Семь.

Страж рассыпался. Не разбился, не взорвался — рассыпался, как песочный замок, по которому провели ладонью. Душа лопнула, не успев даже закричать. Я почувствовал, как в моём резерве загорелась и погасла одна строка.

Душа уничтожена: Страж Разлома.

— Ох, — сказал Рикон. — Это плохо.

— Это очень плохо, — согласилась Шафак.

— Босс, — Рикон обернулся ко мне. — Скажите мне честно: у нас вообще есть шанс?

Я посмотрел на семь фигур, неторопливо разворачивающихся в нашу сторону. Посмотрел на шесть бирюзовых лучей над башней. Подумал о слепом мальчике, который три тысячи лет назад был ребёнком и который где-то сейчас, в своей плоской вечности, сортировал камешки — синий вторник, красная среда.

— У нас есть план, — сказал я. — План, который не требует, чтобы мы их победили.

— А чего требует? — спросила Камилла.

— Чтобы я дошёл до фонаря.

Кайрос снял молот со спины. Не быстро — буднично, как снимают рюкзак, когда добрались до места. Посмотрел на молот, потом на меня.

— Семь штук, — сказал он. — Дать им подойти ближе?

— Да.

Семь марионеток сделали ещё шаг. И ещё. Расстояние до нас сократилось до пятидесяти метров. Они шли — не быстро, не медленно — так, как идёт тот, кто уверен, что добычу ему уже принесли.

— Камилла, — сказал я. — Затопи поле.

— На четверти силы?

— На любой силе. Мне нужна вода под ногами. Не озеро — слой. Хотя бы по щиколотку.

Камилла кивнула. Подняла руки. Воздух перед ней дрогнул, и из ниоткуда хлынуло — не «Цунами», как раньше, а тонкий, дисциплинированный плеск. Тонна, две тонны, пять. Вода стелилась по мёртвой земле тонким слоем, заполняя каждую трещину, каждое углубление. Через минуту всё мёртвое поле от наших ног до башни блестело, как залитый каток.

— Шафак, — продолжил я. — Заклинатель Змей. Готовы?

— Готовы, — сказали оба одновременно.

— Кайрос.

— Угу.

— Бей.

Кайрос ударил. Молот опустился перед его