Фантастика 2026-154 - Луций Корнелий

Эпилог

Сигарета это не просто доза никотина и канцерогенов. Это целый маленький ритуал, цель которого сбросить лишнее напряжение. Немножко перезагрузить голову, чтобы глянуть на проблему под иными углом.

«Черт, как же мне не хватает курева».

Александр Осипов тряхнул давно немытой головой, почесывая затылок. На физиономию ему попыталась приземлиться какая-то кровососуща падла, которую он смахнул щелбаном.

Две с половиной недели назад силы людей и эльфов взяли штурмом Удун. Война закончилась, но не для Осипова. Его война ведётся до момента, когда последний пациент будет… стабилизирован. Слово здоров тут вряд ли применимо. Можно ли назвать здоровым человека, который до конца жизни не сможет ходить? А парня с одним легким? Второе схлопнулось, проколотое вражеской стрелой. Однако они могут прийти в стабильное состояние, не требующее экстренной мед. помощи. И лучше бы им как можно скорее прийти в это состояние. Нормальных лекарств становилось меньше с каждым днем. Ещё десяток-другой серьезно раненых и в арсенале врачей остались бы только инструменты, да матюки. Однако война окончилась очень во время. Но последняя ли она?

Осипов завершил неотложные дела в Удуне и был направлен в лесной лагерь. Место, где люди оставили лишний обоз и раненых после кровавого прорыва Линии Моргота. Лагерь представлял из себя зрелище довольно странное и совершенно непривычное для нормального человека. Вместо того, чтобы все собрать в одном месте эльфы наоборот растянулись в радиусе чуть ли не трех километров. Прямо меж деревьев стояли навесы и шатры для больных. Общая ситуация была скорее благоприятной. Заметная часть пациентов оправилась или на кладбище отправилась. То есть, так или иначе, пришла в некое стабильное состояние. Пожалуй, из тяжёлых оставались только мужик с тремя проникающими, оставшийся жив каким-то чудом и…

«Хотя может он и не тяжёлый. Хер пойми, что с ним произошло. Наверное, я должен трепетать от любопытства, но как-то вообще не вставляет».

Осипов был не из брезгливых. Профессия такая, копаться в том, от чего обычного человека пополам сложит. Однако есть вещи нормальные, а есть тот пациент в синем эльфском шатре. Пациент, который по всем правилам должен быть мертв. Глубокие рваные раны, десяток переломов, обширная кровопотеря, повреждения внутренних органов, открытая черепно-мозговая. Боги, да его в современной реанимации не факт, что выходили бы. Но он жил и ладно бы просто жил…

Осипов видал случаи, когда человеческий организм показывал чудеса стойкости. Мужчина, выстреливший себе в лицо дробью. Голову собирали по кускам, отек мозга, кома, тяжелейшее состояние, но вылез из могилы, радовать всех своей чудесной моськой.

Однако пациент в синем шатре болел совершенно неправильно.

Первое, что бросилось Осипову в глаза, это практически полное отсутствие воспаления. Искромсанный мужчина лет тридцати лежал бледно-восковой, словно покойник. Осипов и принял его за мертвеца, пока с удивлением не обнаружил пульс. Медленный, вялый, но все же самый настоящий. Сердце внутри этой истерзанной кучки мяса умудрялось качать жалкие остаки крови. И останавливаться не собиралось.

Сначала Осипов подумал на эльфов. Даже обрадовался, что союзники умеют такое вот. Некую магическую медикаментозную кому, в которой пациент живёт вопреки учебникам экстренной медицины. Однако переводчик разочаровал…

«Он уже был в таком состоянии. Эльфы нашли его на берегу моря».

Вскоре удалось выяснить личность пациента. Ньяль. Был отправлен в лесной лагерь с небольшим отрядом, который натолкнулся на монстра. Ранее единственным выжившим считали какого-то парнишку в одиночку вышедшего к эльфам. Тела остальных, как людей, так и монстра, видимо утащили русалки. А кто же ещё? Эти подводные трупоедки меньше чем за неделю полностью очистили поле боя на линии Моргота. И вот к ним попадается живой, а точнее еле живой человек. Но вместо того, чтобы сожрать они…

«А что собственно они с ним сделали?»

Переборов отвращение, Осипов вернулся в синий шатер. Раньше, ещё в своем мире, врачу приходилось иметь дело с неприятными случаями. Как правило запах, даже вонь трупа, беспокоили лишь пару минут. Потом рецепторы адаптировались, смирялись с тяжёлой судьбой и можно было работать. Некоторые не верили таким суждениям Осипова, на что он приводил в пример кошатников.

«В некоторых квартирах духан сиоит, что глаза слезятся. А хозяева уже и не замечают».

Однако к запаху, которым был заполнен синий шатер Осипов никак не мог привыкнуть. То были не гной, гниль, моча или фекалии, обычно характерные для тяжёлых лежачих. Сложно вообще понять, чем тут несло. Химия какая-то… Резкий острый запах с металлическим оттенком. Вспомнился невольно Круз, у которого зомби воняли чем-то типа ацетона. Мол вирус перестраивал их тела, а побочно выделяемые вещества пахли химозой. Не такой ли тут случай? Не поднимется ли товарищ Ньяль живым мертвецом, до мозгов охочим?

Осипов зажег фонарь, осматривая пациента. Бинты и перевязки почти как новые. Ни гноя, ни кровопотери, если кро вообще ещё осталась в этом бледном теле.

«Может он уже мертв? Просто из-за какой-то магической-хуической аномалии сердце бьёт и разложение нормально не идет? Или он как те гусеницы, которых осы парализуют и откладывают яйца? Вылупиться потом из него аквамен. Так, стоп…»

Осипов заметил изменения на теле, которых не было ещё вчера. Надев перчатку, он оттянул кожу на животе пациента. Пусто. Кожу удалось оттянуть на добрых сантиметров пять. Ньяль, конечно, мог похудеть на маршах, но по памяти Осипова ещё недавно он был заметно полнее. Нечто хорошенько полакомилось его жировыми запасами. Уж не личинки русалок ли?

Осипов нервно встряхнул руку, представляя как там под бледной сухой кожей этого бедняги копошатся мелкие рыбообразные твари, потихоньку кушая полуживого носителя.

«Может его вскрыть? Это не по Гиппократу нихуя, но мало ли чем тут все может обернуться. Вскрыть или сжечь…»

— Бляяаааа…

Осипов дернулся, шарахнулся назад, путаясь в ткани шатра и чуть не обрушив конструкцию. Голос его сорвался на писклявое подвывание. Руки тряслись, сердце готово было катапультироваться прямо через горло.

Бледная фигура полумертвеца смотрела на него. Единственный