Судьба барда. Начало пути. - Александр Берг

Рэброг быстро вернулся с составленным распоряжением на листе с вензелями по углам, подписью и печатью внизу. Вручил Вайнеку. Только после этого я получил свою куртку, полупустую дешёвую зажигалку и небольшой рулончик туалетной бумаги.

На этом, довольные собой, мы разошлись по своим делам. Вайнек с задумчивым видом рассматривал распоряжение, что-то прикидывая в уме. Рэброг Варгенсон вернулся в Башню. А я, накинув куртку и засунув бумагу с зажигалкой в карман, отправился на рынок покупать себе дорожную сумку. Нашёл искомое у мастера-швеи Ламбриж. Яркая и громкая женщина с радостью предоставила выбор среди вполне хорошего качества сумок, похожих на дорожные баулы, с общим клапаном горловины на завязках и перекидной лямкой на плечо. Я выбрал средних размеров, утрамбовав в него свою куртку. Туда вполне могут влезть мои берцы или сапоги, если вдруг решу переобуться в дороге. Меч по длине должен поместиться, если мне не положено будет его носить на поясе. И ещё люмань вполне влезет.

Я рассчитался и собрался уходить, как вспомнил про плащ с капюшоном. Ламбриж, просияв, вынесла на выбор пару десятков готовых плащей. Я выбрал тёмно-коричневого цвета, из качественно обработанной шкуры крупного животного. И от дождя убережёт, и от ночной прохлады на стоянках. По итогу баул с плащом обошлись в два серебряных и пятнадцать медных монет. Причём плащ оплатил серебром. Но он того стоил.

Выскочив из ателье, зацепился взглядом за лотки рынка. Прошёлся вдоль, купил корзинку сладкого печенья, которое, как утверждала торговка, было сделано по рецептам эльфов, и баранки с маком. Потратив ещё двадцать медных, распрощался с доброй женщиной. Я припустил в сторону трактира. Ещё нужно было хорошо пообедать перед дорогой и девушек-подавальщиц отблагодарить за стирку вещей и уборку в комнате.

Глава 26

Остаюсь в сердцах

По пути встретил мастера-кузнеца Пакко Жилу с его тремя подмастерьями. Потом к нам присоединились младшие Рэброгсоны, братья-близнецы с сестрой. Так толпой и ввалились в трактир. Я сразу же отдал корзинку с печеньем и баранками девушкам-подавальщицам.

Оставив компанию в зале, поднялся к себе. Перебрал и уложил в баул с рюкзаком вещи. Осмотрел своё временное пристанище и, подхватив сумки с люманью, прикрыл за собой дверь. Сбросил ношу возле братьев-близнецов, отнёс ключ Порзону, заказав обед перед дорогой и эль для друзей. Вернувшись к столу, передал отстиранный комплект одежды для тренировки в руки Маргуре. Попросил её вернуть на склад Вайнеку, так как тупо забыл это сделать сам.

Пока обедали, зал постепенно наполнялся народом. Подошли Палорн с Варграром и ещё несколькими орками-новиками. Они подсели за ближний стол. Закончив свою трапезу, переключились на разговоры. Кто-то советовал по прибытии в город держать деньги поближе к телу, чтобы ушлые воришки не украли. Палорн напомнил посетить харчевню «Старый фонарь» в квартале Мастеров. Сияна попросила беречь себя. В ответ пообещал быть осторожным и обнял девушку. Пакко сказал, чтобы я обязательно зашёл к его кузену в квартале Мастеров и передал слова, что тот никчёмный каменный грызун. Мы посмеялись. Конечно же, я не передам эти слова. Братья-близнецы уверяли в дружбе и просили прислать весточку, где я остановлюсь. Они потом приедут в гости и тогда вместе со мной поставят на уши Рийн. Сомнительная затея, но буду иметь в виду на будущее. В общем, сидели и отдыхали с разговорами и шутками. Улучив момент, когда мастер Пакко отвлечёт всех на свой спор с трактирщиком Порзоном о качестве вин разных уголков Империи, я отвёл Сияну в сторонку.

— Сияна, спасибо за доброту и нежность. Всю жизнь я был обыкновенным холостяком и не испытывал глубоких чувств. Только естественное влечение. Но с тобой я почувствовал новое, похожее на любовь чувство. Я обязательно решу свои дела в Рийне и приеду обратно сюда или заберу тебя к себе в город. Ты согласна ждать, если ничего не случится со мной?

Если честно, подобное признание мне было тяжело высказать девушке, которую знаю всего десяток дней. Но именно эти слова я хотел сказать. Сияна в ответ улыбнулась и, обхватив за шею, крепко обняла, зашептав.

— Я дождусь тебя, люб ты мне, — шмыгнув носиком, девушка отстранилась, утерев краем фартука глаза. На душе стало как-то тепло и легко от её короткого ответа.

Двери трактира распахнулись, впуская довольных собой мастера Олдина и его помощников.

— Порзон, налей холодного эля уставшим работникам рубанка и топора! — крикнул Олдин с порога, тряхнув своей кудрявой головой, от чего на пол посыпалась застрявшая в волосах древесная стружка. Заметив меня, сказал. — Корней, можете загружаться. Мы всё сделали. Заменили ось на более упругое и крепкое древко. Колёса я сам собирал и гнул по технологии из той же древесины. Парни обновили крепежи и ключевые детали, так что эта тележка прослужит до самой Пасканы, столицы Империи и обратно.

Действительно, специалисты. Им хватило от силы два часа восстановить ходовую часть двуколки. Собрался уже хватать вещи и тащить к транспортному средству, но меня остановил мастер Пакко, рыкнув на мастера-столяра.

— Олдин, ты чего это раскомандовался? А ты, Корней, присядь. Как твой сопровождающий позовёт, так и пойдёшь. А сейчас, будь другом, сыграй напоследок что-нибудь интересное, — и сделал глаза, как у кота из Шрека.

Ну, как тут отказать? Я уточнил у Олдина, предупредил ли он командора Рэброга о выполненной работе. Получив утвердительный ответ, расслабился. Всё равно ещё нужно дождаться, когда барона Аластара разбудят. Ему ещё и перекусить нужно, а это займёт какое-то время. Подстроил колками струны на люмани и, плавно перебирая их, задумался, что исполнить. И тут вспомнил «Дороги» Кукрыниксов. На акустике, в быстром ритме, в основе композиции бой по струнам 4/4. Сразу взяв нужный темп и постаравшись воспроизвести тональность голоса Алексея Горшенёва, я запел.

Годы за спиной, мир не стал ему краше,

И над головой птицам петь ни к чему.

Горизонт играл с ним, но стал ему дальше,

Год от года предлагая жизни его…

Атмосфера вокруг стала веселее, народ заулыбался и на припевах подпевал, постукивая в такт ладонями по столешницам. После этой песни я исполнил уже знакомую всем «Кайф» и специально для мастера Пакко «Вершину» Владимира Семёновича Высоцкого, от чего мастер Пакко вдруг взгрустнул. Последней я решил исполнить написанную мной как-то давно на досуге песню «Остаюсь в сердцах». Взяв минорный перебор с размеренным средним тактом, больше похожим на дворовый шансон, запел своим голосом, как бы рассказывая повесть в эмоциональных тонах.

Гитара плачет под рукой,