Клан Волка - Анна Кондакова

забрал у меня бутылку с фагнумом, я дотронулся до чёрной смолы на лице Джад, ухватил клейковину пальцами и аккуратно снял с её век. Разогретая смола отлипла от кожи легко и быстро, как парафин.

— Что ты творишь, парень… — услышал я хриплый голос Галея. — Она же убьёт тебя…

Джад снова глубоко вдохнула и медленно открыла глаза.

Наши лица находились настолько близко, что я увидел, как увеличиваются её зрачки, теперь не имевшие красного света.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не моргая и не шевелясь, но кажется, я слышал, как участилось сердцебиение учителя, наблюдающего за нами.

И тут Джад заговорила.

— Мы не убивали твоего отца. Ищи в Тафаларе мага по прозвищу Испытатель, он Мастер Материй, работает на столичный Военный Дом и часто бывает в таверне «Восьмилунье». Возможно, там ты получишь ответ насчёт своего отца. И, прошу тебя, не убивай моих детей. Кто же тогда будет жить в новом мире, когда старый поглотит тьма из Котлованов? Даже ты его не спасёшь… Иномирец…

Джад приблизила лицо к моему уху и прошептала:

— Ты позволил мне снова почувствовать себя свободной. Но знай: попробовав фагнум хоть раз, пути назад не будет. Только смерть… вот такая…

Она блаженно улыбнулась, прикрыла веки и замертво упала к моим ногам, вспыхнув алым сиянием и рассыпавшись в прах.

Ещё минуту мы молчали.

Смотрели на чёрный пепел на полу пещеры и не произносили ни слова. Голос Джад будто до сих пор летал по пещере, всё повторяя: «Кто же будет жить в новом мире, когда старый поглотит тьма из Котлованов?».

— Знаешь, опоссум, — первым заговорил Галей, — порой мне кажется, что ты, и правда, дух Оками, пришедший из небытия. Никто бы не додумался лечить чароита. Только убить.

Он посмотрел на бутылку в своей руке и медленно выдохнул.

— Что именно она говорила о Котлованах, вы поняли? — спросил я, не в силах оторвать взгляда от рассыпанного у ног пепла. — Неужели чароиты объединились с подземными магами из Котлованных Земель и создают армию? Чего они ждут? Почему Котлованы должны «взбурлить»?

— Не знаю, парень. Нужно разобраться. — Галей поставил бутылку с фагнумом на пол, а сам прошёл к противоположной стене и нашарил там другую бутылку, зубами откупорил на ней пробку и выплюнул.

Я не был против, если он напьётся.

Мне тоже хотелось напиться.

Галей будто прочитал мои мысли и сунул бутылку мне в руки. Отказываться я не стал и сразу сделал крупный глоток из горлышка. Терпкое рисовое вино хлынуло в глотку.

Потом был ещё один глоток, и ещё один.

Несколько минут я стоял у стены с оборванными цепями и заливал в себя пойло Галея, пока не выглотал половину и не ощутил, как расслабляются мышцы по всему телу, а внутренняя дрожь наконец исчезает.

— Всё, хватит, — он выхватил вино у меня из руки и сам приложился к горлышку. Затем швырнул уже пустую бутылку к остальным, вытер губы и добавил: — И никому ни слова, что ты выпивал вместе с учителем. Это плохо скажется на моей репутации.

— Вашу репутацию уже ничто не разрушит, Галей-кин, — пробормотал я и только потом понял, что сморозил.

Надо было построить фразу иначе.

Вообще-то, имелось в виду, что репутация великого учителя непоколебима, а он подумал, что я издеваюсь, потому что его репутация уже разрушена.

— Укоротить бы тебе язык, наглец, — буркнул он, схватил бутылку с фагнумом с пола и подтолкнул меня в сторону выхода из пещеры.

* * *

На завтра мы оба делали вид, что ничего не было.

Галей, как всегда, был недоволен, зол и с похмелья, а я, как всегда, испытывал космические перегрузки на его занятиях. Он будто отыгрывался за мои вчерашние слова о репутации и ещё больше меня гонял.

День отъезда в Академию Линий приближался, поэтому Галей почти не отпускал меня со своих уроков, забирая часы у остальных трёх учителей.

— Другие науки изучишь уже в Академии, там за тебя возьмутся как следует, — это был его самый веский аргумент, чтобы не отпускать меня ни на шаг. — К тому же, развиваться больше всего ты будешь только по одной Линии, и это Линия Витязей.

Он даже не позволял мне заниматься вечерами целительством вместе с Мидори. После того, как Галей увидел Джанко в моей комнате, то наотрез отказался доверять мне свою приёмную дочь.

Зато мучил вместе со мной двух других студентов, Кеншина и Тэко.

Наверняка, они прокляли тот день, когда я пришёл учиться в их школу. Три дня подряд мы изучали кожную броню Витязей. У обоих парней она была каменной, а вот у меня вообще никак не проявлялась, и чтобы добиться защитной реакции от моего несчастного организма, Галей применял нечеловеческие методы.

Порой с риском для жизни. Моей, естественно.

В итоге на третий день, на одном из жесточайших поединков с учителем, моя кожа внезапно решила, что надо спасать своего хозяина, и проявила броню.

Стальную кожу, как у самого Галея.

Это был всего лишь первый блеск, но и его учителю хватило, чтобы распознать во мне Стального Витязя. В тот же день он наконец дал мне передохнуть и отпустил пораньше.

Тогда-то ко мне и подошла учитель Ёси.

Женщина как раз завершила последний урок у Стражей, и мы столкнулись с ней у крыльца школы.

— Господин Оками! — окликнула она меня. — Есть разговор!

Я был рад её видеть. Она, кажется, тоже.

Улыбнувшись, Ёси сообщила мне, что мой щит Стража готов и ждёт меня в кабинете.

— Его создал Мастер-Оружейник из областного города. Это, конечно, совсем простой щит, но для начального ранга вполне подойдёт. Такой не стыдно будет взять с собой и в столицу. Хотите его увидеть?

Дважды спрашивать не пришлось.

Я сразу же забрал щит и принялся его исследовать, облапав сверху донизу, каждый крепёж, каждую деталь.

Он был попроще, чем у Мичи, но тоже неплохой.

Ёси с удовольствием рассказала, как им пользоваться. Она вообще изменилась за последнее время: постоянно хмурая и усталая, учитель Линии Стражей теперь чаще улыбалась, будто почувствовала в себе силы или скинула тяжёлый груз с души.

Она расстегнула кожаные ремни на щите и закрепила на моей руке, между локтем и запястьем.

— Носят его постоянно. Разве что, снимают перед сном. Хотя некоторые Стражи спят вместе со щитом.

Щит был не таким уж большим и по прежнему напоминал мне квадратные мужские часы. Мастер выкрасил его в серый цвет, обил металлическими пластинами и снабдил пятью соляными знаками. А ещё выгравировал