Рассветы новой Земли. Синхронизация. Книга 1 - Инна Ласточка (Ness Quik)

Нина, неизвестно откуда найдя в себе силы, встала во весь рост и пошла на неё неуверенной походкой с единственным желанием отомстить. Казалось, что в этот момент весь гнев и негодование сосредоточились вокруг неё, становясь серьёзной защитой от ударов и пуль. Елена стала отступать, быстрее и быстрее, Нина ускорилась тоже, побежала к выходу наперерез и почти поймала её, когда у стеллажей их разделил подоспевший отряд безопасности Совета. Нина протиснулась мимо них к двери, оттолкнув спешащую уйти Марго, и побежала за Еленой по коридору, подобрав по дороге чей-то бластер. Она была уверена, что убьёт её, не задумываясь. Нина видела Елену, ей бы хватило сил догнать её… оставалось совсем чуть-чуть, вот выбежать за поворот, прицелиться и… но кто-то преградил её путь, поймал на бегу за талию, притягивая к себе.

— Нина!

Это был Антон, и он впервые появился очень некстати.

— Отпусти меня! Я убью её! Я убью её!

— Стой! Стой! Стой! — он отобрал бластер, взял Нину за плечи и слегка встряхнул.

— Она убила моего отца! Она его убила, Антон! Ты вообще за кого! Зачем ты меня остановил? — кричала Нина, отбиваясь от его рук.

— Джон? — Антон приложил усилие, чтобы удержать её, и посмотрел в сторону лаборатории, — Джон...

Нина отчётливо ощутила, как вздрогнула его грудь, снова попыталась вырваться, но не смогла, и уступила ему и бессильной истерике, накрывшей её с головой. Она рыдала, цепляясь за одежду Антона, бесконечно повторяя фразу:

— Она убила моего отца. Она убила моего отца…

— Елена? Ты о ней?

Нина прорыдала что-то невразумительное, но Антон понял её, и хотя ничего существенного сделать не мог, он всё же нашёл в себе силы прошептать:

— Подумай сама… Елена пришла с Советом и помогала им. Если сейчас назовёшь её убийцей, никто не поверит, ведь то, что стреляла именно она, наверняка, видела только ты. Она знала, что делает. Мы разберёмся с этим вместе, но не сегодня, Нина, не сегодня, — он сжал её ещё крепче, до дрожи, уткнулся носом в макушку и тихо добавил. — Мне очень жаль.

Две недели спустя

— Я должен благодарить вас, майор, что вы не стали действовать импульсивно. КРИ пытались связаться с вами и этим активировали защитные протоколы, «Пегас» послал красный сигнал на базу. Чудо, что у вас получилось и всё обошлось, — Гидеон Донован улыбнулся и пожал руку Антону Чехову.

— В этом нет моей заслуги. В лаборатории мои действия были ограничены, я мог запросить помощь для носителей чипа, но не мог выйти на внешнюю связь. Пожалуй, в большей степени это заслуга Адмирала Картер. Это она связалась с вами.

— Правда? — Гидеон искренне удивился. — Тогда у нас ещё есть шанс на сотрудничество.

— Она весьма лояльна к Совету, пока Совет не вмешивается в дела КРИ. Я тоже был удивлён, что сообщение послали именно вам.

— Да, я… признаться, не думал, что оно лично от Адмирала, и действительно несколько смущен таким поступком, — Гидеон снова улыбнулся. — Полагаю, вы станете ждать судебных разбирательств? Или мне больше не стоит вас задерживать?

— Ждать не будем. Мы дали показания, но ваш приказ помогать Маргарите Лабуле ещё в силе. Мы планируем остаться на выпускной, а после, да, покинем «Аврору».

— Лабуле? Она же исчезла после известных событий и находится в розыске. Вы всё равно закончите то, что начала она?

— Закончим... — Антон поправил воротничок кителя. — Маргарита обладает ценной информацией. Надеюсь, вы понимаете, что её поиски должны быть более чем осторожными?

— Нет. Сведения, которые вы предоставили, при всём моём уважении к вам, Чехов, ничем и никем больше не подтверждены. Если Маргарита на вашей стороне и могла их подтвердить, почему исчезла?

— В том-то и дело, что Маргарита не на моей стороне, Советник.

Гидеон медленно опустил взгляд.

— Тогда объясните, почему слова Маргариты так важны? Зачем ей помогать вам и поддерживать обвинения против Елены Нейтан? Почему вы вообще настаиваете на её причастности? Елена много лет верна Совету. Думаете, она могла стрелять в полковника Фармера?

— Я больше чем уверен в этом, — Антон смотрел прямо на него, — но, вы совершенно правы, голословные заявления не являются доказательством. Я найду способ подтвердить свои слова.

— Поймите меня правильно, Чехов. Я сам недоволен политикой Блумфилда, и поскольку Елена Нейтан его наблюдатель, у меня есть основания вам верить, только и я не могу бездоказательно сеять раздор в Совете, особенно сейчас, когда над галактикой нависает внешняя угроза. Когда найдёте подтверждение, тогда мы и вернёмся к этому вопросу.

— Я ничего не требую, Советник. Только прошу перевести Ричарда Нейтана в отдельную больницу, вне космической станции, независимо от исхода расследования.

Гидеон недовольно повёл головой.

— Куда же? На Ригель? Врачи здесь гораздо опытнее тех, что работают в колонии, нет никакого смысла...

— Я не это имел в виду, — Антон со знанием дела раскрыл карту, приблизил несколько рядом стоящих планет в скоплении звёзд и сказал: — Да, Ричарда Нейтана должны осмотреть квалифицированные врачи, но не связанные с нами. Обратитесь к Лагости Аки или к Леди Варане, сделайте что угодно, только отправьте Ричарда к другим врачам и предоставьте ему соответствующую защиту.

Гидеон долго молчал, затем усмехнулся, поглаживая бороду.

— В разговоре с вами, Чехов, я начинаю забывать, кто из нас Первый Советник. Послушайте, вы просите меня отправить главного подозреваемого неизвестно куда, за пределы действия наших законов… Думаете, насколько это верное решение?

— Советник, я знаю, что сейчас вам сложно принять мои слова на веру, но если хотите понять, почему я обвиняю Елену, исполните мою просьбу.

— Почему Чеховы всегда только приносят проблемы, но никогда не помогают их решать? — Гидеон провёл ладонью по лицу и отошёл к иллюминатору, за которым у одного из шлюзов стоял «Пегас», сверкая габаритными огнями. — Ну, хорошо. Я заинтригован и исполню вашу просьбу, — он обернулся и снова посмотрел на Чехова. — Что вы молчите? Не верите?

— На моей памяти ещё не было случая, чтобы Советник Донаван нарушал какие-то обещания, — спокойно ответил Антон.

Гидеон кивнул и улыбнулся ему, возвращаясь мыслями к «Пегасу», а затем и к трагедии одного из его пилотов.

— Как себя чувствует Леоновенс? Вы упомянули выпускной, она сможет выступать?

— Это Нина так захотела, и я не стану ставить под сомнение её решения.

— Понимаю.

Пока Чехов обменивался любезностями с Советом, давал очередные и последние показания, Нина мялась у двери палаты в больничном крыле. Последние слова отца врезались ей в голову, словно кто-то выжег