Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Тяжело вздохнув и отпив немного воды, поставила стакан на стол. И вздрогнула, когда дверь открылась. Она совсем забыла, что теперь в доме они с графиней не вдвоем.

– Добрый вечер, – поприветствовал Захар девушку, под его взглядом переставшую жевать.

– Добрый, – пропищала Оля, проглотив недожеванный лист салата.

– Не помешаю? Я хотел сделать кофе.

– Нет, конечно, – улыбнулась Оля. Наверное, нужно было пригласить Захара на ужин. Он только с дороги, неизвестно, сколько времени провел в пути и ел ли вообще. От этой мысли щеки вспыхнули. – Вы, может, голодны? – запоздало поинтересовалась она, когда Захар включил кофемашину. Аппарат зашумел, нагревая воду и перемалывая зерна кофе.

– Нет, спасибо. Не беспокойтесь, я по дороге заехал в ресторан и поужинал. Тем более вы присматриваете за графиней, а не за мной. А я самостоятельный мальчик и знаю, где что лежит.

Девушка кивнула и продолжила есть. Аппетит пропал, но она все же доела салат.

– Оля, вам сделать кофе?

– Нет, спасибо. Я его стараюсь на ночь не пить, а то не усну.

– Повезло вам. А вот на меня практически не действует. Минут на пятнадцать хватает, а потом весь эффект пропадает.

Кофемашина закончила работу. Захар подхватил кружку и сел напротив Оли. Помешивая чайной ложечкой напиток, мужчина иногда бросал любопытные взгляды на новую сиделку Августы. Та ему сразу понравилась. Еще не видел ее лица и подошел сзади, наклонился и вдохнул свежий, едва ощутимый аромат духов, уже в тот момент заинтересовался. Эта девушка, с непослушными черными волосами, собранными в нелепый хвост, и светло-зелеными глазами, не особо отличалась от тех, кто работал у графини раньше. Но чем-то привлекала.

– Значит, вы сиделка бабушки, – констатировал он уже и так понятный факт.

– Угу, – подтвердила Оля. Она была напряжена: плечи распрямлены, спина идеально ровная. Отпив из стакана воды, поинтересовалась: – А вы надолго приехали?

– Не знаю, – усмехнулся Захар. – Уже надоел? – он приподнял бровь, разглядывая девушку, у которой от такого пристального внимания щеки немного зарумянились. Забавно.

– Нет-нет! Просто интересно. В доме только мы с графиней, и, думаю, вы нисколько не помешаете. Наоборот, раскрасите немного жизнь своей бабушке. Августа Александровна часто о вас говорила.

– Правда? И что же такого бабуля обо мне рассказала вам, Ольга? – заинтересованно подался немного вперед Захар.

– Ну-у… Что вы ученый и что очень умный мужчина, – Оле стало неловко перечислять все слова графини. А их было много. Иногда казалось, старушка просто нахваливает ей внука. – Она, кажется, гордится вами.

– Гордится? – Захар громко рассмеялся. – Графиня меня ненавидит.

– Вы ошибаетесь! – Оля даже не поверила своим ушам. – Она любит вас.

– Вряд ли. Эта женщина не способна любить кого-то, кроме себя. Уж поверьте, я знаю ее не один год.

Оля ошарашенно посмотрела на Захара. Его слова не укладывались в голове. Ненавидит? Он ошибается! Да Августа самый добрый и душевный человек из всех, кого только ей доводилось встречать!

– Мне неизвестно, по каким критериям вы оцениваете любовь, но, по-моему, ошибаетесь. По крайней мере так видится со стороны.

Захар устало улыбнулся и опустил глаза, разглядывая черную кофейную жидкость, словно в ней есть нечто интересное. Девушке показалось, будто он хотел что-то сказать, но не решился. В кухне повисла тишина. Неловкое молчание затянулось.

– А вам нравится в этом доме? – резко произнес мужчина, подняв глаза.

От такой внезапной смены темы Оля растерялась, но быстро собралась:

– Да. Дом старый, но в нем есть своя прелесть, свои тайны и секреты. И пусть многое пугает, но особняк мне нравится.

«А может, Захар и расскажет о графстве? И не придется лезть на чердак, как просил Иван Никифорович? Если он вырос здесь, то наверняка знает секреты дома», – подумала девушка, но задавать вопросы пока не решилась. Нужно сперва приглядеться к нему.

По недолгому общению ведь не поймешь, что он за человек. Расскажет она о привидениях, живущих в особняке, и об услышанных голосах, а Захар примет ее за сумасшедшую и сдаст в психиатрическую лечебницу. Нет, такого «счастья» ей не нужно. Значит, надо быть осторожной в высказываниях и вопросах.

– Что вы имеете в виду под словом «пугает»? – уточнил мужчина, и его плечи напряглись, а сам он подобрался.

– Ну, к примеру, эти портреты вдоль лестницы. У людей на них такие взгляды, словно они… живые, – последнее Оля практически прошептала.

А Захар громко рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Только спустя минуту смех стих, и мужчина заговорил:

– Простите. Знаете, вы не одна такая. Я тоже, когда был ребенком, боялся этих портретов. Мне также казалось, будто они за мной наблюдают. А потом привык. В каждом из этих портретов есть частичка того, кто на них изображен. Возможно, поэтому они настолько пугающи.

– В смысле? Какая частичка? И кто эти люди? – непонимающе нахмурилась Оля, в ее глазах появился страх.

– Предки графини. Все, кто когда-то жил в этом доме. Вы уже, наверное, знаете, особняку не одна сотня лет, и он передавался из поколения в поколение. Даже не скажу, кто именно его построил. И сколько бы ни прошло лет, в доме ничего не меняется. Ни обои, ни мебель, ни даже посуда, из которой вы сейчас едите. Наверняка из нее ела бабушка графини. Ну, или дедушка. Здесь все пронизано стариной. Заходя в этот дом, словно проваливаешься на несколько веков назад. Я в юности предлагал Августе сделать ремонт, но она напрочь отказалась. Мы даже поругались. А что касается портретов с частицей изображаемого человека, то это некая традиция семейства Дюбуа. Художник в краски подмешивал кровь того, кого изображал. А если вы присмотритесь к женским образам, то заметите поразительный объем их причесок. Попробуйте, проведете пальцем. И тогда поймете – это настоящие волосы, запечатанные под краской. На одном из портретов есть ноготь, а кое-где – куски срезанной кожи.

– Какой ужас! – Оля поморщилась. О добавлении в краску крови при написании портретов она слышала, но вот кусок кожи и ноготь – уже перебор. – Только не говорите, что есть портрет и с вашей кровью! – воскликнула, во все глаза глядя на Захара. Уголки рта мужчины приподнялись в подобии улыбки.

– Нет, моего портрета нет. Я не кровный потомок семейства Дюбуа и, слава богу, не удостоен «величайшей чести».

– А кто вообще придумал эту традицию? Разве такое нормально?

– На этот вопрос не отвечу. Ни разу не интересовался. Августа говорила, что мои родители рано умерли? – Оля кивнула. – Так вот, в детстве отец рассказывал мне сказки о доме, живущем своей жизнью. Он умеет дышать и у него