"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

– Ничего. Я попробовала себя в новом амплуа – источник, говоришь?.. Значит, день уже прожит не зря, – отмахнулась я, потирая грудь. – А если ты расскажешь нам о своём напарнике – очень уж он интересная личность, судя по всему, – то будет совсем сказочно.

Привидение кивнуло.

* * *

В общем-то, поднявшись из подземелья, мы действительно попробовали начать всё сначала: и для этого дружно сели завтракать.

Ну и что, что на часах нет шести утра, за окном до сих пор темно, а мы с Голден-Халлой, судя по синякам под глазами, входим в большие долги перед собственными организмами? В любом случае под горячий хлеб с маслом и кофе, дополненный кружевами сливок, разговоры о магии идут куда лучше.

Изредка призрачная девушка уже санкционированно тянулась то к моей руке, то к руке Голден-Халлы – и хотя мы вздрагивали, чуть не расплёскивая напитки, это позволяло нашей собеседнице оставаться видимой. И да: это было её едой, раз уж кофе призрачному рту не даётся.

Как оказалось, привидение пользовалось зеркалом как средством связи именно потому, что его собственных сил не хватало на постоянное сохранение облика.

Подпитанная нашей энергией, девушка проявилась яснее: теперь за пятнами глубоких ран можно было различить миловидные черты лица с грустными карими глазами, рассмотреть русые волосы, заплетённые в две длинные косы, и вышитый узор на платье.

– Меня зовут Нив Кройшпаль, – рассказывала нам обитательница избушки. – Я из племени скальников. Мой отец был шаманом, и я тоже постигала науку общения с духами. Когда мне исполнилось двадцать шесть лет, я отправилась в столицу, чтобы дальше учиться колдовству там. Я ехала одна, мне хотелось добраться как можно скорее, и поэтому я пренебрегала отдыхом. Один раз я заснула на высокогорной дороге в зимней зоне. Был сильный снегопад, и моя лошадь оступилась. Мы упали со скалы и разбились. Мне было так горько из-за собственной несвоевременной смерти и из-за того, что моё тело не смогут найти, что мне удалось остаться в форме привидения. Но я была слаба и не могла далеко уйти от места собственной гибели. И вот однажды меня нашёл Голат.

– Так зовут хозяина избушки? – уточнила я.

– Да. Он уже был охотником на нежить к тому моменту, а ещё – помогал таким, как я. В Седых горах происходит много случайных смертей, больше, чем где бы то ни было в Лайонассе. Голат вернул моё тело домой. Я была благодарна ему – и за то, что мой народ узнал правду о моём исчезновении, и за то, что не переродилась в нежить, как здесь часто случается с ненайденными мертвецами… Я бы не хотела этого. Но и уходить мне не хотелось – ведь я прожила так мало. Поэтому я осталась с Голатом и помогаю ему всем, чем могу.

– А почему Голат настолько серьёзно настроен в своей охоте на нежить? – Я подпёрла подбородок руками. – Он учёный, работает с Норшвайнской академией или что-то вроде этого?

– Вовсе нет. – Нив мотнула головой. – Он настоящий отшельник, одиночка. Просто ему хочется, чтобы в Седых горах людям легче жилось. Вообще, чтобы они – жили… А не умирали.

Берти вскинул брови:

– Это прекрасная мотивация, но удивительно, что он, поселившись в глуши, лишает себя удовольствия видеть результаты своей деятельности.

– Он видит их и отсюда, – возразила призрачная госпожа Кройшпаль. – Ведь с каждым годом приходится убивать всё меньше тварей.

С этим сложно было поспорить. Судя по всему, Голат был неплохим человеком. А Нив – искренне разделяла его убеждение в ценности жизни, хотя свою уже потеряла. Поэтому и спасла нас от леди Фионы.

– К тому же здесь мы с Голатом живём всего десять лет, с тех пор, как он наткнулся на это подземелье и понял, что поселиться над ним будет очень удобно, – продолжало привидение. – Раньше мы жили неподалёку от одной весенней деревни. Её жители уважали Голата, но его как раз утомляло общение с ними. Не всем нравится внимание, для многих оно обуза. Как камень, прибивающий тебя к земле. Или маска, которую невозможно снять, которой приходится соответствовать. Здесь же Голат свободен. А если хочется поговорить, то у него есть я. – Нив вскинула подбородок.

– Получается, это Голату удалось разбудить спящие асуленские телепорты? – задумалась я.

– Да. Он у меня молодец… То есть он молодец. Безо всяких «у меня». – Госпожа Кройшпаль заметно смутилась и поспешила продолжить: – С помощью телепортов удаётся гораздо быстрее перемещаться по горам. Если вы тоже хотите воспользоваться этим способом, то вам лучше будет прийти на площадку сегодня на закате. Голат всегда возвращается в этот час, и вас снова просто поменяет местами. Телепортация забирает у него много сил, и я не думаю, что он согласится просто так проводить её для вас.

– А почему ты так уверена, что одинокие тени не причинили ему вреда? – осторожно спросила я, помешивая ложечкой кофе.

Нив серебристо рассмеялась при виде моей напряжённой – вдруг в первый раз до призрака просто не дошло? – физиономии. От смеха силы госпожи Кройшпаль совсем иссякли, и следующая фраза появилась уже на зеркале.

– «Голат знает, как с ними справиться. Я уверена, что с ним всё хорошо».

– Боги-хранители! Да где учился магии твой друг?! – восхищённо присвистнул Берти.

– «Он учился у шаманов моего племени. У книг: всех, какие мог раздобыть. У старых песен и свежих газет, у паломников и пилигримов, у сказок об альвах, у духов, пляшущих на короне гор на рассвете… Он много трудился затем, чтобы теперь защищать нашу землю и иметь возможность без страха заглядывать в Асулен. А сейчас мне нужно поспать, чтобы восстановить силы. Разбудите меня, прежде чем уходить».

– Подожди! – взмолилась я. – Последний вопрос. Почему в подземелье ты решила, что мы собираемся принести Голату вред или оклеветать его?

Нив не отвечала так долго, что я решила: она уже уснула. Совсем слабый призрак, надо же…

Но вот на зеркале всё же проступил ответ.

– «Голат силён и умён. Городские колдуны вроде вас могли бы захотеть увести его с собой. Тяга к знаниям и могуществу делает людей безжалостными, глухими к чужим желаниям… Я боялась этого. Поклянитесь, что вы не отберёте его у Седых гор».

Мы поклялись.

И я подумала: сколько же бесценных сокровищ и светлых умов таят в себе глухие уголки Лайонассы. И какими страшными извергами живущие там часто считают нас, горожан: готовыми всё отобрать и опошлить, оставить их земли пустыми, выкорчевав лучшее – для себя.

Не