Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Откуда ты знаешь, что прошло много времени? Может, ты уснула вчера.

– Нет. Живи в моё время такая могущественная колдунья, как ты, я бы о тебе знала, а я вижу тебя впервые. Я чувствую, что прошло много лет. Сто шестнадцать, ведь так? Один человек, который жил в моё время, говорил, что очередное бедствие будет через сто шестнадцать лет. Но он не был уверен, что следующее падение осколков будет страшным. Айсхаран должен был погибнуть во время последнего падения небесных осколков, но я спасла его.

– Да, падение осколков было сто шестнадцать лет назад, – сказала Илана. – А по летоисчислению моего мира – пятьсот восемьдесят. На этот раз падение не причинило большого вреда. Айсхарану и многим другим мирам грозят другие беды.

– Увы, зло приходит в разном обличье, – вздохнула Ралиана. – Оно так же вечно, как и вселенная. И как добро.

– Один очень умный человек сказал, что есть лишь две бесконечности: вселенная и человеческая глупость.

– Неплохо сказано, – улыбнулась Ралиана. – Кто был этот мудрец? Могущественный маг?

– Его звали Альберт Эйнштейн. Это был учёный муж, который, насколько мне известно, вообще не интересовался магией. Ралиана, я не богиня и не хочу ею быть.

– Ты вольна уйти и оставить всё, как есть. Только не забудь снова сделать вокруг меня купол. Моё тело лишено жизненной силы, но оно является сосудом божественной сущности. Это слишком хрупкий сосуд. Если я растаю, моя душа растворится в этой роще. Она будет жить в цветах и деревьях, но это уже будет душа растения…

– Божественная сущность так зависит от тела, в котором находится?

– Конечно. Каждая сущность имеет свой облик, своё материальное проявление. Ту структуру, в которой она может сохраняться как сущность. Обитая в низшей форме, она многое теряет.

– Понятно. Это как человеческая память может жить лишь в человеческом мозгу.

– Да. А человеческая душа лишь в человеческом сердце. Моё тело – сосуд богини. Часть её сущности может какое-то время жить в теле зверя, но могущественной Айслинд становится лишь в человеческом теле. Человек наиболее приближен к Высшим.

– В моём мире говорят примерно то же… В мире, где я выросла. Бог сотворил человека по своему образу и подобию.

– Конечно. Подлинную божественность может обрести только высшая из разумных тварей. Только тот, кто способен на сознательную жертву.

– Да уж, – невесело усмехнулась Илана. – Смерть на кресте, жертва в виде вечного одиночества и заточения… Интересно, что хуже? Мне сейчас вспомнилось изречение ещё одного мудрого человека из моего мира. Его звали Оскар Уайльд. Он писал книги, сочинял истории… Один из его героев сказал: «Самопожертвование следовало бы запретить законом. Оно развращает тех, кому приносят жертву». Иных жителей Айсхарана просто с места не сдвинешь, не заставишь хоть что-то сделать для своего спасения. И ведь речь даже не о жестокой битве. Можно хотя бы собраться и покинуть этот мир, чтобы начать новую жизнь в другом. Нет, они сидят и ждут, что явится богиня и спасёт их…

– Что поделаешь? – пожала плечами Ралиана. – Большинство людей слабы и нуждаются в защите. Или хотя бы в вожаке, который бы их вёл.

В её голосе звучала снисходительность. Не презрение, не высокомерие. Мудрая снисходительность высшей к низшим, которые не виноваты в том, что они ниже, слабее, ибо у каждого свой удел. Ралиана Сельхенвурд выросла в мире, где неравенство было нормой и к равенству не стремились, где каждый должен был с достоинством принять то, что ему предназначено, и соответствовать своему предназначению, как бы это ни было тяжело. А чем выше предназначение, тем тяжелее груз. Глядя на неё, Илана вспомнила историю Земли и подумала о глубокой древности, о людях, избранных служить тому или иному божеству. О тех, кто в ранней юности, а то и в детстве был оторван от семей и привычных связей во имя служения чему-то высшему. Высокое предназначение окружало избранников ореолом божественности, но вряд ли оно спасало от одиночества и тоски по обычному человеческому счастью. Ралиана Сельхенвурд с детства была обречена на одиночество – с тех пор, как богиня отняла у неё брата-близнеца, взамен наделив её огромной магической силой. Ралиана явно считала, что брат был неизбежной жертвой. Столь же неизбежной, что и та, которую потом предстояло принести ей самой.

– Не суди людей слишком строго, – тихо сказала Ралиана. – Не так-то просто уйти в чужой мир и начать жизнь заново. Не так-то просто забыть то, что ты любил. Мне часто снятся Серебряный Замок, Лес Богини, люди, которых я любила и больше не увижу никогда… И мой верный друг, который не пожелал меня покинуть. Он остался здесь и вскоре умер. Простые смертные не могут находиться здесь долго.

– Ты говоришь об огромном волке?

– Да. Его звали Линх.

– Среди демонов, которые на нас здесь напали, был вуурд. Пришлось его уничтожить.

– Его всё равно давно уже нет в живых. Но поскольку его дух витает в этой роще, один из охраняющих демонов вполне мог принять его облик.

– Мы можем жертвовать собой, но никто из нас не вправе требовать жертв от других, – заговорила Ралиана после небольшой паузы. – Ты можешь оставить меня здесь и вернуться в реальный мир.

– Я не сделаю этого, если ты считаешь, что спасти его могу только я.

– У меня нет точных ответов на все вопросы. Но я уверена в одном: если бы этот мир мог обойтись без Айслинд, ты бы здесь не оказалась.

– А если бы мог, ты бы спала тут вечным сном до конца времён?

– Рано или поздно я бы всё равно понадобилась миру…

– Да не миру, а тем, кто знает, что явится богиня и спасёт! Тем, кто привык считать себя слабым, оправдывая этой слабостью своё бездействие!

– Ты не права, – спокойно возразила Ралиана. – То есть в чём-то права, но… Видишь ли, в моё время в Айсхаране уже почти забыли о Снежной Деве, а большинство тех, кто о ней знал, считали все рассказы о ней выдумкой, тем более что в Айсхаране очень долго не было крупных бедствий. Тогда уже и думать забыли о падении осколков и всяких там мрачных пророчествах. А падение началось, и один