"Фантастика 2025-140". Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

«А что ты предлагаешь?» — спросила она.

«Ну, мне вообще-то пофиг на них, — заметил ее незримый собеседник. — Но если смотреть объективно, то зачем прятать кучу магиков от маньяков, если можно этими магиками перебить самих маньяков?»

«С ума сошел? — ужаснулась Марина. — Хочешь бросить их в бой? Затеять еще одну войну?»

«Войну не войну, но… — начал внутренний голос. — Формально инквизиция отказалась от гонений на магиков. А значит, существование той тюрьмы незаконно. Как и ее пополнение. Если к вам вдруг кто-то заявится среди ночи, вы можете смело свернуть ему шею и припрятать трупы: вряд ли они придут с ордером, так что формально это бандиты, и от них можно защищаться».

«Формально нам пришьют „дело“ по любому другому надуманному поводу, — возразила Марина. — Убивать инквизиторов — не вариант».

«Тогда давай иди в политику: выясняй, кто это все замутил, и режь чудовищу голову, а не щупальца», — предложил уже более дельный вариант ее внутренний голос.

«Я? В местную политику? — еще раз ужаснулась Марина. — Да я в этом ни в зуб ногой. Даже реверанс делать так толком и не научилась».

«Научишься еще, куда ты денешься, — хмыкнул ее незримый собеседник. — Вон, вас уже на какой-то светский раут позвали. Хочешь — не хочешь, а придется привыкать. Почему бы заодно не нацелиться на решение главной проблемы? Была бы цель, а методы найдутся».

«Как бы только ребятам объяснить, чтобы они не нарывались, пока я не пойму, как все это работает», — вздохнула Марина.

«А ты перестань называть их ребятами, — посоветовал внутренний голос. — Вспомни о том, что они нифига не дети, а взрослые, все понимающие люди. И объясни свои страхи по-человечески. Глядишь, не прислушаются, так хоть пожалеют тебя, истеричку, и будут чуть посмирнее из любви к тебе».

Марина вздохнула. Действительно, с некоторых пор она вела себя вовсе не как профессионал, а как курица-наседка, от которой стремительно разбегаются подрастающие цыплята.

Решившись, она еще некоторое время обдумывала свою речь. А когда вернулась в гостиную, обнаружила там еще один демонстративный флешмоб.

«Отдыхаю» — было написано красивыми Имперскими рунами на дощечке, на манер огромного бейджика украшающей грудь Криса, что сидел на хрустальной люстре в гостиной, как кот.

«Ниже падать некуда», — красовалось на груди Шессера, лежащего на ковре в обнимку с валькирией.

«(У)падшая женщина», — прикрывало пышный бюст Кристел, вполне довольной этой компанией.

«С этого ракурса мир лучше», — было налеплено на штаны Ёжика, стоящего на голове.

— Так, ну все, хватит, — сказала Марина, спускаясь к ним. — Признаю: была не права.

Магики, не ожидавшие такой быстрой капитуляции, изумленно повернулись к ней, один за другим принимая нормальное положение в пространстве.

— Я отменяю домашний арест, — сказала Марина. — Идите, куда хотите. Мозольте глаза городской охране, нарывайтесь на стычки с магиконенавистниками, попадайте в руки отрядам инквизиции. Так вы, конечно, куда быстрее воссоединитесь со своими родителями, чем с моей помощью. Там, в тюрьме, которую мы пока так и не нашли.

В гостиной установилась тишина. Магики переглянулись и замерли.

— Да, я слабый человек, — призналась Марина в этой тишине. — Да, я очень за вас боюсь и веду себя глупо, ограничивая вас. Но у меня пока просто нет другого выбора. Вы ведь это понимаете?

Несколько человек нахмурилось.

— Если мы все здесь взрослые люди, тогда давайте оставим эти глупые выходки, — Марина сняла дощечку с ближайшего протестующего, — и постараемся подойти к вопросу конструктивно. Я тоже хочу, чтобы нашлись ваши родственники и друзья. Но когда они найдутся, мне хотелось бы предъявить им вас — здоровых и невредимых — а не сбивчивые объяснения, в какую сторону моих учеников увозила черная карета.

Теперь уже помрачнели все. Но Модька подал голос первым:

— У Вас есть какие-то предложения? — сказал он.

— Ну, скажем так, смутное направление работы, — уклончиво сказала Марина. — Для которой, кстати, мне понадобится твоя помощь.

— Какая? — сдвинул брови демон.

— Научи меня светским манерам, — чуть смущенно попросила она.

* * *

Чтобы Марине не чувствовать себя неловко, учиться решили все — это вышло как-то само собой. Флокси отнеслась к идее побыть немного благородной с избыточным энтузиазмом и тут же напялила на себя новое платье, чтобы уж точно соответствовать образу.

Валькирии наряжаться не стали, однако тоже присоединились — сначала в шутку, а потом, когда в пару к Кристел встал Шессер, уже всерьез. Оказалось, что этот парень владеет языком тела не хуже, чем Амадеус. И начались взаимные расшаркивания: приветствия, извинения, демонстрация уважения в соответствии с разными статусами, правильный подъем и спуск по лестнице и прочее, прочее, прочее. Как будто королевский прием начался в доме — только блеска бриллиантов не хватало.

Оценив флешмоб, в дело вступил и Броснан: он принес откуда-то патефон, и в гостиной зазвучала музыка. Причем, Марина ожидала, что устройство будет хрипеть и заедать, но нет — звук был очень чистым, как с профессиональной аппаратуры ее мира. Видимо, начинка у патефона была не только техническая, но и магическая.

— Подбородок немного выше, — поправлял Марину Амадеус — непривычно серьезный и даже как будто смущенный.

Похоже, новая роль — наставника для наставника — стала для него неожиданным повышением, и он резко растерял всю свою язвительность, превратившись во вполне приятного джентльмена, хоть и с рогами. А когда они с горем пополам разобрались с приветственными жестами и фразами и перешли к танцам, то выяснилось, что из него еще и балетмейстер неплохой. По крайней мере, он понятно объяснял, куда ставить ноги.

— Нет, Вам не надо поворачиваться, — говорил он, когда Марина пыталась повторить указанный им набор шагов. — Вас должен вести мужчина. Точки шагов — это только примерное направление, чтобы на ноги друг другу не наступать. В быстром темпе Вы так обогнуть человека не сможете — упадете. Поэтому надо просто довериться мужчине — он Вас сам куда надо «подвинет».

— Непривычно, — призналась Марина. — Я как-то всегда считала, что бальные танцы менее…

— … интимные? — хмыкнул Амадеус, с каждой минутой все крепче прижимая ее к себе. — Ну, так оно и есть. У высокородных, знаете ли, не принято свободное общение. Танец — единственное взаимодействие,