Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Старика подбросило и швырнуло к стене. Послышался хруст рёбер, короткий визг боли — и тишина.

Дед медленно поднялся. Шкура на боку рассечена, из раны течёт тёмная кровь. Но маленькие глаза-бусинки горели, и через связь шла концентрированная ярость росомахи.

— Афина!

Тигрица не ждала команды. Три метра полосатой ярости уже взвились в прыжке — через стену, которую краб воздвиг — и обрушились на тварь сверху.

Передние лапы вбили в трещину панциря, когти впились в розовую плоть, челюсти сомкнулись на мягких тканях и рванули. Краб забился, клешни замолотили по воздуху — но Афина держала, вцепившись в разлом.

Тонна мышц и зубов против тонны камня.

Я уже рядом. Клинок вошёл в трещину ещё глубже, чем плоть — до чего-то твёрдого и горячего внутри. Провернул. Мокрый звук.

Краб дёрнулся — последний раз, всем телом — и обмяк.

Получено опыта: 240 000

Уровень питомца повышен (38)

Тишина наступила не сразу. Камень ещё гудел, с потолка сыпалась крошка. Потом всё замерло.

Только капала вода и тяжело дышала Афина.

— Фух, — я выдохнул.

Сердце краба земли лежало очень глубоко. Пришлось вскрывать панцирь по суставам, как консервную банку, продираясь через плотные хрящи. Через десять минут грязной, вонючей работы — я его всё-таки вытащил.

Энергия земли внутри была какая-то густая и плотная — твари Южного Раскола и вправду были совершенно иными.

Старик подковылял. Левый бок — в крови, рёбра треснули, но дедуля шёл.

И в том, что я его не жалел, была наша истинная честность. Дед не нуждался в жалости — он сделал дело и требовал добычу. Ту силу, которую я ему обещал.

Вот, что было важно на самом деле.

— Ты нормально, дед?

Старик обнюхал сердце и ворчливо фыркнул. Через связь пришло ощущение, для которого в человеческом языке нет слова. Что-то среднее между «годится», «моё» и «наконец-то».

Два моих зверя на пороге. Пора.

— Эй, — я кивнул. — Вы двое перейдёте на что-то совершенно новое. Пятая ступень — та сила зверей, выше которой нет ни у кого на континенте. Добавим этому чуть-чуть романтики?

Дедуля моргнул, словно не понял.

Я рассмеялся и развел руки в стороны.

— Считайте меня сентиментальным, но это очень важный момент. Давайте-ка в ядро, стая.

Едва они выполнили команду, я посмотрел на Красавчика, который деловито пожирал розовое мясо краба.

— Дружок, ты же помнишь?

Горностай на секунду замер, склонил голову на бок и снова вгрызся в плоть. Я терпеливо подождал несколько секунд.

Красавчик насытился и рванул.

— Веди.

Спустя минут пять я протиснулся следом за ним и замер, инстинктивно зажмурившись.

После затхлой, пропахшей тухлятиной и кровью тьмы, этот вид ударил по чувствам.

Красавчик вывел нас в скрытую бухту.

Идеальный полумесяц белого песка, зажатый между двумя отвесными чёрными скалами.

Песок был почти снежно-белый — измельчённые кораллы и ракушечник. Тёплый сверху от дневного солнца и прохладный в глубине.

Сюда невозможно было подобраться ни с моря из-за острых рифов, ни с суши — склоны скал были отвесными и гладкими, словно отшлифованными тысячелетиями штормов.

Абсолютное уединение.

Даже чайки сюда не залетали.

Бирюзовая вода лениво накатывала на берег, шипя белой пеной и смывая любые следы. Каждая волна была другого оттенка — от нефритового на мелководье до глубокого синего там, где дно уходило в пропасть.

Солнце плавило горизонт медью, ржавчиной и тёмным золотом. Небо пылало.

Солёный бриз ударил в лицо, мгновенно выветривая из лёгких пещерную гниль. Воздух был живой — пах морем. И этот запах, этот вид — почему-то подсказали мне, что нам всё ещё есть за что сражаться.

Кожа, липкая от крови краба и пота, мгновенно остыла и подтянулась на ветру.

Я быстро разулся.

Песок между пальцами ног был райским блаженством после каменных полов пещер. Опустился на колени у самой кромки воды и зачерпнул. Солёная, но чистая — смыл с рук остатки крабьей слизи и крови.

Вода была тёплой, как парное молоко.

Только тогда я откинулся на спину и положил рядом оба пульсирующих сердца.

Они лежали на белом песке, как два тёмно-красных камня. Бурое сердце краба — размером с голову, покрытое твёрдыми наростами. Сердце виверны — поменьше, но плотнее, почти чёрное.

Ветер трепал мои волосы, высушивая пот с лица.

За спиной гудела неизвестная, опасная земля Юга, кишащая чудовищами, которые могли разорвать человека пополам одним движением.

Впереди лежало бескрайнее море, в глубинах которого жили монстры размером с корабль. Так местные пугали гостей.

А здесь, на этой тонкой кромке между двумя враждебными стихиями, наступила первобытная тишина.

Только плеск волн. Мой собственный пульс в висках. Мерное дыхание стаи.

Я закрыл глаза и позволил себе на минуту просто существовать.

В тайге такие моменты случались редко. Но и там можно было выдохнуть и почувствовать, что жизнь — это не только выживание.

Расслабление длилось недолго.

Я смотрел на два сердца и понимал: всё, что было до этого момента — деревенские интриги Ефима с его жалкими амбициями, столичные турниры с их показушностью, даже схватка в Оплоте Ветров — всё это было лишь тренировкой. Впереди — Прилив, Сайрак и последняя битва.

Что ж, пятая ступень эволюции. Грань, за которой начинается территория истинных монстров.

Отсюда мы выйдем другими. Сильнее, быстрее и опаснее.

Стая беспокойно шевелилась.

Карц жадно таращился на оба сердца.

Афина была напряжена, как струна — она чувствовала важность момента. Старик доковылял до меня и сел.

Актриса держались в стороне, наблюдая с высоты своего превосходства над остальными.

Я выдохнул и принял решение.

— Карц — первый.

Глава 7

Лис лёг на камни, вытянувшись в полный рост.

Два хвоста обвились вокруг тела, белое пламя горело ровно и спокойно. Его умные и тёплые глаза смотрели на меня без страха.

Абсолютное доверие зверя, который знает: этот человек сделает всё как надо.

Я опустился на колени рядом с ним. Огненное сердце виверны лежало в ладони. Лис начал есть.

И белое пламя ослепительно вспыхнуло.

Я зажмурился, и даже через закрытые веки свет бил по глазам, но я не убирал руку с его головы.

Жар ударил волной — камни вокруг Карца потемнели и затрещали, покрылись сетью мелких трещин.

Лис заскулил — тело задрожало, два хвоста забились по камню, выбивая искры. Потоковые каналы расширялись, уплотнялись, рвались и тут же затягивались заново. А я держал изо всех сил — это было что-то новое.

Потоки стали шире, толще, и силы в них хлынуло втрое больше, чем секунду назад.

Я