Фантастика 2024-82 - Ярослав Георгиевич Горбачев

что сначала двадцать второй должен от них небо расчистить. И-153 пусть работают как штурмовики. А еще эрэсы хороши против плотного строя самолетов противника. Ну, тут ненадолго: как наладят те рассыпной строй, так эрэсы только что против наземных целей сильны будут. И еще одну штуку, Яков Григорьевич, я припас для двадцать второго полка.

Коринженер разжал ладонь. На ней оказался непонятный приборчик.

— Закрепить на стекле фонаря перед пилотом. Вот так он включается, так выключается. Он записывает изображение — все, что перед ним. С такими куда легче проводить разбор полетов.

Смушкевич задумался, потом нерешительно протянул:

— Этот… ну, эта штуковина, она, так думаю, очень секретная?

— И еще как! Уж будьте уверены.

— Может, ее тогда не надо в самолеты? Сам должен знать: как собьют нашего за линией фронта, так приборчик к японцам попадет.

Коринженер подумал и понимающе тряхнул головой:

— Тут, Яков Владимирович, мне возразить нечего. Снимаю предложение. Но имею еще сведения, которые тебе надо знать. Очень скоро улечу отсюда. Если кратко: буду готовить еще подразделение.

— Под будущую войну с Германией, что ль? Иль с Польшей?

Ответом был недоброжелательный взгляд и выраженно официальный тон:

— Ваши догадки, товарищ комбриг, оставьте при себе. И не распространяйтесь про сведения, которые вы только что узнали. Все понятно? Ну и отлично. К вашему сведению: разведки европейских стран чувствуют себя в Японии, как у себя на заднем дворе. Вопросы? Нет?

— Есть просьба. Нельзя ли ускорить прибытие сюда запаса эрэсов?

Инженер-контрабандист задумался, потом спросил:

— А что, сейчас их совсем нет?

— Есть, но уж очень мало, всего-то с десяток ящиков осколочно-фугасных.

— Могу посодействовать, но с условиями.

— Какими?

— В ящике восемь снарядов, так?

— Верно.

— Будем считать, что в ящике снаряды из одной заводской партии… Тогда вот что: из каждого ящика взять по одному эрэсу, промаркировать — скажем, номерами — и проверить, снарядив их на "чайки" и запустив по порядку в землю. Мне надо быть уверенным, что нормально работают механизм запуска, баллиститный порох и взрыватель…

Смушкевич не знал термина "баллиститный порох", но о смысле догадался.

— …и если испытания покажут полную пригодность, то достану еще эрэсы.

— Сегодня же проверим! — загорелся Смушкевич.

Дефектных снарядов проверка не обнаружила. Вечером того же дня на склад поступили "контрабандные" ящики с реактивными снарядами. Почему-то на таре оказалась странная маркировка: сделанные незнакомой черной краской полностью непонятные надписи вроде МФ681, ФХ-1, МТ68, ФХ3К и тому подобные. Разгорелся нездоровый интерес. Дело дошло до Смушкевича. Тот примчался с вопросами:

— Товарищ коринженер, что за эрэсы в ящиках?

— Все одинаковые, осколочно-фугасные. Только партии разные. А в чем дело?

— Химических нет среди них?

— Такие я достать не могу, даже если бы захотел, — холодно отвечал "контрабандист".

— Тогда что значит "ФХ-1", к примеру?

— Повторяю, химия тут ни при чем. Внутризаводские обозначения, я в них не вникаю. Работают эрэсы — и ладно. Вот если вдруг обнаружатся дефектные снаряды, тогда дайте мне знать.

Разумеется, эти надписи нанес лично Рославлев — только лишь для того, чтобы отвести подозрения в полной одинаковости ящиков.

Понимая, что времени остается намного меньше, чем желалось бы, Рославлев положил себе сделать еще что-то полезное в части тактики — и вызвал к себе Рычагова.

— Павел Василич, есть кое-какие данные от моей личной разведки, — эти слова сопровождались иронической улыбкой, — японцы планируют совершить пробный налет на нашу территорию силами до двадцати истребителей Ки-27. Цель: ваш аэродром. Ориентировочная дата: двадцать второго мая. Приказывать, сам понимаешь, не могу, только советовать. Первый совет: построение этажеркой. Рекомендую по радио называть его строй "же".

Комбриг удержался от смеха, но с трудом.

— Почему "же"? — спросил он, когда ему удалось справиться с мимикой.

— ЭТАЖЕРКА, чего тут думать. Но нельзя называть построение первыми буквами русского алфавита. Японцы наверняка будут слушать наши переговоры.

Забегая вперед, следует отметить, что Рычагов последовал этому совету, но с небольшой поправкой. С этого момента оно получило название "жо".

— Еще деталь. На верхний этаж ставь тех, кто лучше всех стреляет, а не самых лучших пилотажников.

— Кажется, понимаю. На пологом пикировании у них будет мало времени на прицеливание. Очень разные скорости…

— Вот именно. Японцы твердо убеждены в собственном громадном превосходстве на вертикалях. Вот пусть до поры так и думают. Теперь по радио. Полагаю, ты уже продумал позывные?

— Для первой эскадрильи: "леопард-раз", "леопард-два"…

— Хорошо, но длинно. В бою время еще дороже, чем на земле, так что "волк-раз", к примеру, получше пойдет. Что там еще… Да, вот сведения. Ки-27 лучше выходит из пике, чем наши. Будут пробовать ловить на этом. Пусть ребята не увлекаются висением на хвосте.

— Ты же сам говорил, что у Ки-27 конструкция послабее. У них крылья могут отвалиться на выходе.

— Говорил, и сейчас говорю, но для нас важнее сберечь своих, чем прихлопнуть чужих. Опытные летчики могут снова понадобиться, и очень скоро. Вот что добавь помимо всего прочего. Тренажер этого не знал, а я знаю. У японцев есть такой тактический прием: имитировать беспорядочное падение. Будто летчик убит. Пусть наши не стесняются в добивании. Если боекомплект позволит, конечно. И… это… передай от меня нашим: ни пуха им!

— К черту, Старый!

Про себя Рычагов подумал, что посылать Старого черта к черту же — как-то неправильно, но потом решил, что по указанному адресу отправлен все же инструктор по прозвищу Старый. Уж такое сам бог велел.

Все, что предполагалось сделать в Монголии — было сделано. Можно лететь в Москву с чистой совестью — но в том-то и дело, что как раз совесть не ощущалась Рославлевым вполне чистой. Но время, время, время! Его оставалось до ужаса мало.

Вот почему транспортный самолет унес коринженера с будущего театра военных действий еще до двадцать второго мая. Уже потом он узнал, что те, которых он полагал своими учениками, выиграли свой первый бой всухую. Для противника в новинку оказалось все: и технические характеристики самолетов двадцать второго истребительного авиаполка (японцы еще долго пребывали в заблуждении, что это очередная модификация И-16), и совершенно необычная тактика, и наличие раций на всех самолетах до единого, и отменные летные навыки русских.

Сыграла небольшую роль и первая фраза доклада:

— Товарищ комдив, "жо" оказалось очень эффективным вариантом…

В результате все слушатели, включая бойцов аэродромных служб, валялись от хохота на весенней траве.