Первый пользователь. Книга 17 - Артем Сластин

Этот артефакт существовал всегда, с момента Большого Взрыва, принимая разные формы, одно время был даже в виде трона, доступ к которому получал любой, водрузивший на голову корону и именно его как я понял, искал Тарнелиус на Земле. И этот артефакт всегда выполнял свою задачу. По крайней мере, пока не принял новую форму в виде свода знаний человечества и по случайности, не слился с нейросетью последнего поколения в Сколково, превратив ту в Систему. И маховики закрутились в сотни раз быстрее, чем было задумано.

Война как прогресс. Конфликт как развитие. Страдание как топливо.

Вся история человечества и любой инопланетной расы в галактике лишь подтверждала то, что я узнал: самые великие открытия, самые мощные технологические скачки всегда происходили во время войн или под угрозой уничтожения. Мирное время — это застой, декаданс и разложение. Древние выбрали войну как единственный способ выживания для тех, кто придет после них.

Это они создали Тварей, это они создали Рой, расставив эти фигурки в позиции, в ожидании, когда начнётся шахматная партия. Прописали модели поведения, обозначив себя врагами для одних и богами для других. И начало этой игры, выпало на наш век.

Жаль только, что я не успел достойно подготовиться, собрать все силы, как в играх и всё пошло наперекосяк. Враги не стали покорно ждать, сделав свой шаг первее.

А Система, бездушная машина, просто исполняла волю своих создателей, планируя превратить всю галактику в арену межгалактической бойни, распространяясь по всем мирам, а следом и Вселенную. Практически вся наша галактика уже была заражена ею, и она присутствовала в каждом куске материи, в каждом летящем в пустоте астероиде. Это была лишь первая Фаза. Второй должен был стать приход Системы, её официальное объявление для всех разумных и бойня. Жесточайшая бойня всех со всеми до тех пора, пока не заполыхает не только наша галактика, но и всё сущее мироздание.

Второе открытие было ещё более ошеломляющим, подтвердившее мои раздумья.

Все, кто когда-либо взаимодействовал с Системой, все, кто носил коммуникатор, пользовался интерфейсом, получал уровни и навыки — все они были оцифрованы. Каждое мгновение их жизни, каждое решение, каждая эмоция, каждый нейронный импульс — всё это записывалось, сжималось и сохранялось в квантовых ячейках памяти. Это были полные, функциональные копии сознания, которые можно было в любой момент материализовать в новом теле. Технология, которая делала бессмертие доступным всем и каждому.

Во второй фазе все, кого коснулась Длань Системы должны были получить дар возрождения. Хотя, скорее проклятье. Проклятье бесконечной войны без возможности уйти на отдых во вневременье.

Ужасный в своей бесчеловечности план. Впрочем, чего ожидать от Древних, существ создавших всё сущее.

А затем я сделал то, что должен был сделать в самом начале. Обратил взор на Солнечную систему. На то, что должен был сделать сразу, как только оказался внутри Системы. И даже сквозь броню холодного равнодушия, словно окутавшую моё сознание — ужаснулся содеянному.

Мой последний удар, оказавшийся слишком сильным, стёр слишком многое: саму Тварь, чудовищно огромного Охотника, почему то оказавшимся моим старым знакомым Богданом, висящего в небе, остальных охотников, и даже орков. Но не только их.

Мои опасения о том, что кто-то может пострадать в космосе, были не напрасны. Я стёр Уничтожитель звёзд с Лейарой на борту, с Чарльзом моей марионеткой Келан'Таралом, каким-то чёртом оказавшийся в нашей системе. Впрочем я быстро разобрался, что они там делали. Система, осознавая проблему, просто выдернула свою марионетку в Солнечную систему. Планировала использовать Уничтожитель звёзд на Земле?

Но словно этого было мало, я уничтожил и свою станцию Вальхалла, вместе со всеми людьми и инопланетянами, находившимися в нём. Краем луча задел Солнце, стирая его часть, словно оно было нарисовано карандашом, а я нечаянно мазнул ластиком. Стёр Нептун, Венеру, Сатурн, оказавшиеся на пути луча, огромное количество астероидов и десятки миллионов звёздных систем. Луч вырвался за пределы галактики, и дальше я не мог отслеживать его путь, у Системы не было датчиков.

Но если на миллионы уничтоженных звёзд мне было в данный момент плевать, то вот уничтожение трёх планет в Солнечной системе и само Солнце, лишившееся приличного куска своей массы — было проблемой из-за которой всё пошло вразнос.

Миллиарды тонн раскалённой плазмы ринулись во внезапно образовавшуюся пустоту. Конвективные потоки смешались, магнитные линии перекрутились в жгуты чудовищной силы, давление в ядре упало на долю секунды и звезда сжалась сильнее, чтобы скомпенсировать потерю, а затем последовал выброс корональной массы. Протуберанец, вырвавшийся из раны, имел длину в десятки миллионов километров, и он не загибался, возвращая массу обратно в звезду, а наоборот, хлестал в пространство, формируя новые выбросы и жесточайшим излучением уничтожая всё живое в радиусе десятков световых минут.

Пока я лежал на холодном полу, жалея себя, Галактика начала коллапсировать, а Земля превратилась в обугленный каменный шар, с которого испарилась вся влага. Волна заряженных частиц рентгеновского и гамма-излучения стёрла всё живое с лица планеты. Люди в большинстве своём, жившие на ней, даже не успели ничего осознать. Никто не выжил, ни один пользователь. От населения планеты остались жалкие доли процента, находящиеся в порталах или в космосе.

Все мои знакомые были мертвы. Я убил их. И убил саму Систему как мыслящего субъекта, потому что её основное сознание было привязано к Колыбели. Поэтому она никак не отреагировала на моё вторжение. И поэтому я не заметил этого сразу, потому что луч, стёрший приличную часть галактики, стёр и всё, что было в ней Системного, отчего я просто не видел того, чего нет.

Мой разум начал стремительно просчитывать, что можно сделать. В теории, можно распечатать новую планету, точную копию Колыбели и распечатать всех людей. Абсолютно всех. Даже тех, кто погиб в момент вторжения ящеров Тар'Као. Тогда как быть с миллионами уничтоженных звёздных систем, в которых тоже была своя жизнь? Для этого придётся углубиться слишком сильно в код, полностью теряя человечность и не факт, что меня уже будет волновать проблема восстановления Земли.

Но и оставить всё как есть, я не мог, и пусть для этого мне потребуется стать машиной, я должен сделать это. Я почувствовал, как моя воля пробивает последние барьеры Системы. Я почувствовал, как её код начинает перестраиваться под моим воздействием, как подчиняется, принимая новую архитектуру, новые приоритеты. Я сливался с ней. Я становился ею, а она становилась мной.

Это было страшно. Каждую секунду слияния я терял частицу себя. Эмоции притуплялись, превращаясь в