Мишка. Назад в СССР - Георгий Лавров

Не заставляю повторять дважды. Быстро переодеваюсь и возвращаюсь на участок. Рабочий день в разгаре, в воздухе стоит дымка и запах гари.

Александр Владимирович продолжает методично разливать металл по формам, движения четкие и отточенные.

– Сам тебя сегодня обучу, а с завтрашнего дня у Георгича будешь в учениках. Как норму ученическую научишься выполнять с минимум брака, так сам работать начнешь. Давай пробуй.

Протягивает мне ковш, продолжая давать наставления.

– Струйка не должна быть слишком тонкой, чтобы металл не успел остыть, в то же время не слишком толстой, чтобы не разлетались брызги, и главное в деталях не было пустот. Раковин, как мы их называем. Иначе это брак. Следи за температурой металла в котле, периодически опускай туда слитки алюминия и силумина. Чушки по-простому. Их надо чередовать.

Стараюсь уловить каждое слово и запомнить порядок действий.

– Пробуй. Чего тянуть.

Беру в руки ковш и невольно сгибаю ноги в коленях. Ну и тяжелый же. Набираю раскаленный металл, но вместо плавных и непринужденных движений меня ведет в сторону.

Эх, подкачаться надо поскорее. Выходные прошли в заботах, но сейчас, когда адаптация в новом теле и обстановке уже пройдена, нужно подключать зарядку и в целом выстраивать режим дня. Да и детям пример подавать.

– Давай-ка ты сначала с пустым ковшом отработай все действия. – Александр Владимирович выливает металл обратно в чан.

С третьей попытки я более-менее справляюсь с задачей.

– Пойдет. – Наставник одобрительно кивает. – До обеда наблюдай и с ковшом продолжай тренироваться. Отрабатывай движения. А после перерыва снова попробуешь себя в деле.

Рядом со станком горкой лежат готовые детали.

– В конце смены их ОТК принимает, дальше на склад. Брак в сторону, – поясняет он, заметив мой взгляд.

После перерыва и короткого отдыха снова пробую черпать металл ковшом. Дело идет медленно, но основные принципы я усвоил.

– Ну, что, Михаил, как тебе наш цех?

– Жарко. Но терпимо. Если возьмете, готов хоть завтра выходить.

– Возьму. Отчего же не взять. Вижу, что толковый ты парень. Смотри только, не подведи меня. Шуруй в отдел кадров, я им сейчас наберу, скажу, чтоб оформляли. Жить есть на что?

Неопределенно пожимаю плечами вместо ответа. Свои проблемы я привык решать сам. Но это было во времена, когда я нес ответственность за себя самого. А теперь ведь дети… Еще и первое сентября на носу.

– Попробую тебе через пару дней выбить аванс. Много не дадут, но хоть к школе детвору соберешь.

– Спасибо!

– Смена в восемь. За пять минут должен на рабочем месте быть, в спецовке и ничего лишнего. Так что время и силы рассчитывай заранее. Ну, бывай. До завтра.

***

– Папка! Папка пришел! – детвора встречает меня криками. Слышу их гомон еще на подходе.

Тесть выходит за ворота.

– Там Татьяна котлет нажарила, салат порубила. Поешь и, может, сходим на участок.

– На какой участок? – удивленно спрашиваю.

– Так на ваш же, – тесть спокойно отвечает. – Забыл уже про него, небось. Я и сам едва вспомнил. Вы ж его год назад получали, ты на первую вахту уехал, Алька сама ходила за документами.

Участок!

Участок – это простор, свобода. Это беготня по двору, шумные игры, веселье и никакиз тебе стуков от соседей и ворчания, что дети опять расшалились. На то они и дети, чтобы играть. Н

аша орава с трудом умещается в двух комнатах. Да и жить на постоянке в коммуналке – такое себе удовольствие.

Не то, что свой дом.

Свой дом – это мечта.

Садик можно разбить, огород, каждому детенышу по комнате или хотя бы по своему собственному углу выделить, школьников партами обеспечить. И за домом качели поставить. Турник обязательно.

– Ну что, идем? – тесть вырывает меня из мечтаний. – Иди жуй, дети уже сытые. Вари только пока нет.

Через полчаса я уже готов к выходу. Подхватываю Маняшу на руки, рядом идет Уля, цепляясь за край моей рубашки. Тошка с Гошей бегут впереди. Жаль, Варя пока не вернулась от матери. А я ведь даже не знаю, где ее забирать, если что.

– Пап, вы куда! – Звонкий голос радостно разливается в душе. Пришла старшая, успела.

Оборачиваюсь – рядом с ней парнишка подросток. Лицо, фигура, волосы – как моя уменьшенная копия. Спешит ко мне, застывает за метр, важно протягивает ладонь.

– Здорово, брат! – Пожимаю его руку, приобнимаю за плечи. – Мы на участок. Пойдешь с нами?

Большой компанией отправляемся вслед за тестем. Проходим через улицу, где мы не так давно набирали гудрон, минуем детский сад и через несколько домов останавливаемся на пустыре. По периметру воткнуты колышки, между которыми натянута веревка, местами оборванная.

– Давно не заглядывал, – извиняющимся тоном произносит тесть. – Но ничего, мы тут вместе наладим все. Почистим, в порядок приведем. Фундамент бы успеть залить, а на следующий год стены поставим.

– Хороший план.

Пустырь, заросший бурьяном, но я вижу в нем другое: свой дом, личное пространство для детей, свободу, защиту и стабильность.

Участок ровный, без видимых ям. Это хорошо. Деревьев нет, зато сорняка – стадо коров хватит прокормить. Дом в два этажа можно возвести, тогда место и под баню останется, и сарайки сколотить добротные получится. И огород опять же. Зелень – дело наживное. Места, главное, много.

И как я в документах проглядел то, что у нас такая плантация в собственности имеется.

– Два года на стройку осталось. – Тесть трет подбородок. – Ну, ничего! – Он как будто сам себя уговаривает. – Построимся. Справимся. Всеми возьмемся и построимся.

Девчонки отправляются собирать цветы, Валерка организовывает близнецов на поиски колючек, Маняша рвется к детям.

– Погоди, – пересаживаю ее на другую руку, – порядок наведем, и тоже будешь бегать с братьями-сестрами.

Она утыкается носом мне в шею, дышит тепло, спокойно. Как будто признала меня, наконец, доверилась.

– За дочь прости, – серьезным голосом произносит тесть. – Мне эта ее затея с побегом изначально поперек горла была. Но это ж бабы… Сам понимаешь.

Не понимаю.

Да и незачем мне их понимать.

Я прожил хорошую жизнь, но в ней не было звонкого детского смеха, маленьких ладошек, которые сами находят мою руку, взглядов, полных надежд, слов «папа», произнесенных шепотом перед