Часовщик 3 - Константин Вайт

он весь сгорбился и поник. В голосе звучали горечь и боль. Иногда проскальзывало негодование. Юрия Михайловича можно понять. Представители родов могут помочь преодолеть границу Павлу, но требуют за это служение. С точки зрения рода это приемлемо. Никто не будет заниматься благотворительностью. Но с общечеловеческой точки зрения неправильно. Возможно, когда я стану главой рода, тоже буду пользоваться подобной возможностью усилить свой род магистрами. Только вот условия должны быть более человечными, и перекладывать риск на семью неправильно.

— Значит, он сейчас дома? — уточнил я.

— Да. У него жена на седьмом месяце. Ждут дочку. Он очень хочет её увидеть.

— Сколько времени осталось? Какое у него состояние источника?

— Целитель осматривал недавно. Сказал, от недели до месяца, — Лунёв печально вздохнул.

— А других аристократов вы поискать не пробовали? С более нормальными условиями? На Москве свет клином не сошёлся.

— Пробовали. Но никто не даёт гарантий. Мы общались с одним родом из Владимира. Они предлагают хорошие условия. Контракт всего на пять лет. И статистика у них не самая худшая, — Юрий Михайлович задумчиво потёр подбородок и саркастически усмехнулся, — один выживший из трёх.

— Хм… — Теперь уже я озадаченно потёр затылок. Для моего мира считалось плохим результатом, когда погибал один из десяти. — А у других родов какая статистика?

— Примерно такая же. Один из трёх, у других из четырёх или пяти. От двадцати до тридцати процентов.

— Пипец, — высказался я, — и они ещё за это деньги требуют?

В ответ Лунёв лишь кивнул. Да уж. Вообще непонятно, какую помощь они оказывают, если смертность настолько высока.

— А без аристократического рода каков шанс на выживание? — решил уточнить я. Хотя и Аглая, и Зотов мне говорили, что хорошо, если выживает один из десяти. Но такие эксперименты очень редки. Уже почти сотню лет желающих самостоятельно преодолеть рубеж практически нет.

— Один из десяти, — подтвердил мои сведения Лунёв.

— Дикость. Вредительство. Страна лишается лучших людей, и никто ничего не делает! — в сердцах высказался я.

— Ты не прав. Делает. Старается, чтобы подобны случаев было как можно меньше. Объясняет, как следить за ростом источника, как его притормозить.

— Ладно, — махнул я рукой, — не будем лезть в политику, тем более, изменить мы ничего не в силах. Но у меня есть очень важный вопрос, — твёрдо произнёс я, поймав взгляд Лунёва, — почему вы вдруг решили обратиться ко мне? Со стороны это кажется безумием. Доверить жизнь своего сына шестнадцатилетнему пацану.

— Как я и говорил, в данный момент я готов ухватиться за любую соломинку. Но, кроме этого, у меня есть глаза и голова на плечах. Ты показал себя в школе, как весьма умелый маг. Да и на моих занятиях очевидно, что ты на голову выше остальных. Источник в размере двухсот единиц среди твоих ровесников встречается, пусть и очень редко. Но подобное владение энергией… Требуется либо талант на грани гениальности, либо многолетний опыт. После твоей дуэли я взглянул на тебя с другой стороны. Ты не боевик. Ты маг. Умный и расчётливый, с большим опытом.

Вчера я ездил в школу. Пообщался с Софьей Леонидовной. Она рассказала о твоём удивительном умении работать с энергией. После этого мне попался Абби. Тот назвал тебя мастером ци и предположил, что ты являешься воплощением Бодхисаттвы, что бы это ни значило. Если уж он о тебе такого мнения, сомневаться в твоих умениях глупо и недальновидно. Сегодня я посмотрел, как ты занимаешься с ребятами. Это была последняя проверка. Ты справился на «отлично».

Складываем все детали. Сильный и опытный маг с удивительным уровнем владения энергией. Общеизвестно, что для прорыва на магистра нужно в первую очередь умение работать с энергией. Среди моего окружения нет ни одного человека с твоим уровнем. Даже Абби говорит, что ты по мастерству превзошёл его. Вывод прост. Ты — единственный шанс помочь выжить моему сыну при прорыве.

Юрий Михайлович закончил говорить и встал из-за стола. Прошёлся по комнате, подошёл к окну, потом повернулся ко мне и внезапно опустился на одно колено, преклонив голову.

— Мастер, прошу, примите моё служение и окажите помощь моему сыну.

Я вскочил со стула и схватил Лунёва за руку, пытаясь поднять.

— Не надо, — я тянул его вверх, но тот всё не желал подниматься. — Я попробую помочь вашему сыну. Но служение мне ни к чему.

— Мне больше нечего дать вам, — продолжил он гнуть свою линию.

— Давайте так, — твёрдо произнёс я, — сначала помощь, а потом решим. Договорились?

Лунев наконец-то поднялся на ноги и пожал протянутую мной руку.

Глава 19

Глава 19

В школу я в итоге не поехал, а отправился в мастерскую к Колычеву. Простая монотонная работа меня всегда успокаивала. Сидел, делал не спеша защитные артефакты, размышляя над словами Лунёва. Он, оказывается, ещё не ставил сына в известность обо мне. Ему только предстоял этот разговор, и реакцию Павла и его семьи Юрий Михайлович не брался предсказать. Есть немаленький шанс, что сын, уже давно живущий самостоятельной жизнью, может не принять точку зрения отца. Но на это я повлиять уже был не в силах. Решение принимать ему.

В тот же день вечером побеседовал с Аглаей. У неё были обратные проблемы. Из-за использования накопителя в первые недели источник целительницы хорошо подрастал, но сейчас застопорился. За последнюю неделю ей удалось добавить только одну единицу.

— Это нормально. Я бы сказал, отлично, — успокаивал я девушку, которой не терпелось стать магистром. — Сейчас твои каналы укрепляются. Они пока слабы для нового ранга. В руках уже вполне достойные, но в ногах, например, совершенно не развитые. И хорошо, что у тебя есть это время. Упражняйся с каналами, учись ими управлять. Было бы хуже, если бы нам пришлось уже завтра пытаться выйти на новый уровень, когда ты не до конца готова.

— Но, может быть, я просто выпью зелье и стану наконец магистром? — В это слово она вкладывала не только повышение ранга, но и получение дворянства, о чём Аглая так давно мечтала.

— Нет, — жёстко оборвал я девушку и посмотрел на Адика, мол, хоть ты ей объясни, что ещё рано. К тому же, зелье я хранил у себя, не рискуя отдавать его Аглае.

— Ну ладно, —