Звёздная Кровь. Экзарх X - Алексей Рокотов

Чернота сменилась светом. Моя кожа светилась так ярко, что освещала всё на многие сотни метров. Часть врагов даже не могли подобраться, сгорали в этом огне, после чего передавали мне себя.

Завеса. Она оказалась тёплой на ощупь и потускнела. Ногти слегка заскребли, словно по прорезиненной поверхности, и оставили на ней едва заметные царапины.

За ней больше не скрывались мириады врагов. Лишь жалкие остатки прятались по углам в надежде, что я не обращу на них внимания. Зря.

Аспект не успокоился, пока рядом со мной не осталось никого, а мир окончательно не погрузился во тьму, разбавляемую лишь светом ста двенадцати ярких точек в небе. Несколько секунд я всматривался в них и чувствовал, что Аспект тоже смотрел. В этот момент мы ощущали странное единение, будто понимали друг друга без слов.

Завесу мы проломили в едином порыве. Она показалась вязкой, сковывала движения. Казалось, будто мы шли по дну океана, очень глубоко, а на нас давила многокилометровая толща воды. Но главное, она лишала сил. Всё, что я и Аспект сумели собрать, выплеснулось за секунды и растеклось белым туманом по Завесе.

На другую сторону мы вывалились обессиленными. Аспект растаял, а я рухнул на пол и моментально ощутил боль. Она вернулась и сковала меня спазмом. Радовало только одно. Завеса забрала не только силы, но и вытянула из меня морок. Сейчас сознание работало на удивление чисто, словно после долгого сна.

— Хррр… — прохрипел я. Боль вновь начала расползаться. Медленно, но неотвратимо. Паразит пострадал, но не умер и сейчас продолжил своё дело. — Не в этот раз.

Я приподнял ладонь и призвал Заморозку. Кожа моментально покрылась инеем, в воздухе завис небольшой морозный шарик. Несмотря на крошечные размеры, я отлично знал его разрушительную силу.

Закусив губу и понимая, что в ближайшие минуты меня не ждало ничего хорошего, я хлопнул ладонью по животу и заскрежетал зубами. Быстрое дыхание прорывалось сквозь стиснутые губы. Я ощутил, как мои внутренности замерзали. Кровь в венах струилась всё медленнее. Но и паразиту внутри подобное соседство не понравилось. Он заметался в желудке. На животе показалась шишка, она не останавливалась ни на миг. Крошечный кристаллик мороза преследовал её по пятам и убивал.

Не только паразита, но и меня. Исцеление прокатилось по телу и разморозило часть внутренностей, соединило разорванные сосуды. Во второй руке блеснул нож, и не думая о том, что собрался сделать, я всадил его себе в живот, дёрнул. Вверх ударили замёрзшие кристаллики крови.

Враг внутри меня двигался всё медленнее, хотя его живучесть поражала. Мало Восходящих сумели бы пережить то, что я делал с ним. Рука рванула к открытой ране. К счастью, я не видел, что там происходило, полагался лишь на ощущения.

Ладонь нащупала нечто шершавое, такое же, какое медленно обдирало пищевод несколько дней назад. Сейчас пришла моя очередь отыграться. Я дёрнул и вырвал паразита из тела, за ним потянулись длинные и тонкие щупальца. Как и предполагалось, он действительно пустил корни внутри меня.

Паразит пищал и извивался под морозным прикосновением крошечного кристалла.

— Не нравится? — рыкнул я, перевернулся на бок и со всей силы приложил паразита о пол. Один раз, второй, третий, пока от него не осталось лишь бурое пятно. После этого не остановился и проморозил останки до образования длинных кристаллов льда.

Исцеление.

Я откинулся на спину и устремил взгляд вверх. Грудь ходила ходуном, организм протестовал против подобных перегрузок и навязчиво сообщал об этом дрожью в мышцах.

— Прости, дружище, но другого выбора у меня не было, — сказал я ему.

— «Вообще были, но твой оказался самым быстрым, пусть и не самым приятным», — сказала мне Нириэль.

— Дело сделано, мы победили, — сказал я вслух, пока мой взгляд перебегал по ста двенадцати звёздам в чёрном небе.

— «Так ли это?» — спросила меня Нира. — «Герен не откажется от приза. Он считает его своим по праву, слишком долго ждал и уже свыкся с мыслью, что владелец именно он. Так что на выходе нам стоит ожидать армию, а не тот отряд, что мы видели».

— «Давай о плохом позже», — попросил я. Сейчас сил на спор у меня не осталось. Хотелось полежать в тишине и прийти в себя. Единственное, что я сделал, отполз на несколько метров в сторону. Лежать на стекле в луже собственной крови рядом с убитым паразитом — не то удовольствие, которое я хотел бы испытывать долго.

Отлежаться не получилось, пусть врагов рядом и не осталось. Стеклянная поверхность оказалась на удивление холодной и начала быстро промораживать сначала кожу, а затем и мышцы.

— А мог бы просто ходить в порталы, сидеть в ТКБ, понемногу тренировать и усиливать портальную команду, — пробормотал я и медленно встал.

— «Не твоя натура, Нейт», — усмехнулась Нириэль.

— Ты права, — не стал спорить я. Редко удавалось забыться в «ничегонеделании» хотя бы на несколько дней.

Осмотрелся и увидел впереди светящийся проход. Золотистый свет манил и обещал умиротворение или стоящую награду. Ноги сами собой зашагали туда. Сначала каждый шаг давался с трудом, но ближе к проходу стало чуть лучше.

Незримая черта входа, и мы с Нириэль будто оказались в другом мире. В нём больше не было зловещей темноты, слегка извивающейся Завесы и тысяч нематериальных тварей. Даже воздух изменился, походил на тот, который можно почувствовать в Сентуме на пересечении света всех четырёх Игг-исполинов Круга Жизни. Воздух приятный, свежий и тёплый, он с лёгкостью нырял в лёгкие.

Стены из золотистого камня источали свет и уходили на десяток метров вперёд, где натыкались на едва заметную дымку. От неё не веяло опасностью, наоборот, хотелось окунуться в неё.

— «Что с тобой?» — спросил я у Нириэль, когда почувствовал, что она нервничала.

— «Ничего», — ответила она срывающимся голосом. В нём слышалась уже не просто нервозность, а страх на грани ужаса. Голос дрожал, срывался, запинался. Впервые я услышал такие интонации от всегда собранной Искры.

— «Не ври мне, моя», — попросил я мягко. Хотел поддержать Ниру.

Она не ответила, но чем ближе к незримой границе, тем сильнее её охватывала паника. Не просто паника, а жуть, которая за ней стояла. Было бы сейчас у Искры тело, она бы наверняка застыла на месте, глаза оказались широко распахнуты, губы тряслись бы, как и руки.

— «Скажи хоть слово», — начал переживать я. — «Что происходит?»