Код волхва. Книга 1 - Алексей Даньшин

если есть, и дороги, если нет. Ставишь посты на подходах: тропы, броды, просеки. Не внутри, а снаружи. Внутри оставляешь один десяток как быстрый кулак. Чтобы выбежать туда, где загорится. Или прикрыть, пока подмога не подойдёт. Дымами можно сигналы подавать.

Я опять подумал про переговорные амулеты. Явно очень нужная вещь. Без связи — как без рук. Придётся садиться и основательно прорабатывать их по самому высокому приоритету.

— Ну и амулет твой набатный использовать везде. Если нападение, то чтобы сразу и всех предупреждать. Только надо бы как-то понимать, откуда нападение идёт. А то мы тут с Колываном попробовали — так у всех эти камни орут одинаково и одновременно. Может, есть возможность выбирать, какой сигнал подать? Как вон у Свена в охотничьем амулете: на разного зверя свой сигнал. Чтобы понятно было, откуда нападение идёт, например. Так-то мы обычно в бою рогом пользовались всегда. Сигналы разные на нём дудеть можно.

— Так может, и не надо пока придумывать ничего нового. Рог у нас в Берёзовке есть, — сказал я.

Но Ника уже сделала заметку в списке задач по разработке системы звукового оповещения и управления дружиной во время боя и других заранее предвиденных и непредвиденных ситуаций.

— Хорошо. У нас двадцать три бойца. Свена с его двумя егерями я в расчёт не беру, но, если что, будешь иметь их в виду на крайний случай. В Сосновке поставим два поста на подходах со стороны леса и реки — по два человека в смену, — я начал загибать пальцы для наглядности. — Внутри деревни уже Козьма запланировал поставить воинскую избу для основного десятка резерва. Там и твои покои будут как воеводы. В остальных деревнях поставим «сигналки» вокруг и пока по три воина для патрулирования на местах. На постой определим к вдовым бабам. За отдельный кошт, само собой. Получается как раз двадцать три. Телохранителей, в смысле — рынд, для своего ближнего круга пока выбирать не буду. Обойдусь как-нибудь. Тем более, скоро во Вручий поедем, там, может, ещё людей наберём.

— Когда едем?

— Через месяц. Пока и тут дел полно.

Надо ведь успеть и шубы всем новые пошить, и запасы пополнить, и амулеты для связи изобрести. Начать и кончить…

— И вот ещё что, — сказал я и посмотрел на Сигурда. — Мне важно, чтобы в драке мы точно знали, где свой, где чужой. И по моей команде свои из зоны удара быстро отходили. Я могу работать по площади, но если все будут в куче, я буду бояться ударить по своим.

— Тогда вводи знак, — сказал Сигурд. — Ленты на рукаве, кусок ткани на плече — что угодно. В бою лица не видишь. Видишь цвет и силуэт. Мы щиты красили в один цвет, или лица. В Царьграде у дружины базилевсов все воины одинаково одеты. Только ткани нужно много на это.

Или шлемы рогатые, вспомнил к месту я. Но у нас будут волчьи шубы. На зиму пока будет достаточно, а вот к весне надо бы и униформу себе изобрести и поручить Авдею с бабами пошить.

— Ника, как у тебя с художественным вкусом? Сможешь дизайнером одежды поработать?

— Не вижу смысла. У меня в базе тысячи разных фасонов военного обмундирования. И кожаная броня, и кольчуги, и латы. Выбирай любой. Раскрой я дам.

— Защита, конечно, нужна, но мне важнее удобство и красота. По одёжке встречают.

— Подберём исходя из тканей. У тебя пока только шкуры есть.

— Ясно. Но понты дороже денег. Как иначе меня уважать местные князья будут, если и сам голодранец, и дружина в обносках? Так что, будем искать.

— Ткань найдём… — я усмехнулся. — Должна же тут где-то ткань нормальная производиться. Или сами произведём.

Ворона каркнула, будто одобряла.

— С охраной разобрались, — подвёл я итог.

Сигурд перевёл удивлённый взгляд с Вороны на меня. Вроде как её карканье и подвело итог по вопросу, а я его только озвучил. Смешно получилось. Мне. Сигурд почему-то ничего смешного в этом не углядел.

— А если мне нужно взять чужое поселение? — спросил я. — Ну, в смысле не вырезать там всех, а захватить. Забрать под руку.

— Сначала разведка, — сказал он, по-прежнему с опаской глядя на пернатую. — Сколько дворов, где старшие, где собаки, где ворота, охрана, патрули, арсенал, голова, резервы. Если деревенька небольшая, то два десятка обходят и закрывают выходы. Не чтобы резать, а чтобы никто не убежал за подмогой.

— А кто на захват пойдёт?

— Так мы с тобой, княже, и пойдём. Ты показываешь силу один раз, чтобы не пришлось показывать десять раз. Потом — говоришь с их головой. Если он умный — сдаются. Если нет — тогда уже тебе решать, что с ними дальше делать.

Я невольно почувствовал, как во рту становится сухо.

— Мне нужно, чтобы «показываешь силу» не превращалось в бойню, — сказал я тихо.

Сигурд посмотрел прямо, без насмешки.

— Тогда заранее говоришь своим: не трогать тех, кто не с оружием. Кто бросил — того не бьют. Кто вышел с руками поднятыми — того вяжут, а не рубят. И держишь резерв, чтобы остановить своих, если кровь ударит в голову.

Я натурально охренел.

— Резерв не для врага, а для своих?

— Иногда он именно для своих, — подтвердил Сигурд, пожав плечами. — Потому что после первой крови у многих слух пропадает, и остаётся только топор. У варягов так.

Я кивнул. В голове всплыло слово «берсерк». Оно вроде как раз про таких. Я почему-то раньше думал, что это такие отморозки, которые перед боем нажрались мухоморов и перестали чувствовать боль в процессе бесконтрольного убийства. А выходит, у них и без мухоморов планка может упасть.

— Про тренировки, — сказал я. — Как их учить слаженности, если у меня нет ни времени, ни… ну, скажем так, таланта учителя?

Сигурд усмехнулся впервые по-настоящему.

— Учить наших не надо. Учёные уже все. У них это уже как привычка. Строиться десятком. Менять ряды. Держать расстояние. Делать шаг по команде. Ставить стену щитов. И ещё отрабатывать движения по рогу. Я сам их тренировал, да и Евлампий тоже постарался в своё время, — вздохнул он в конце, вспомнив участь сотника.

— И как ими управлять?

— Тебе управлять только десятниками нужно. А они уже со своими сами управятся. И всего три-четыре слова. Больше не надо. «Ко мне». «Стой». «Вперёд». «Держи». Коротко и ясно. Тогда ты не будешь орать до хрипоты.

Я медленно выдохнул.

Ворона опять каркнула так, будто поставила жирную точку.

— Ладно, — сказал я. — Завтра с утра — первый сбор по рогу. И