Расслоение - Nezloi

Немного ниже была выведена надпись.

«Дантес! Го. Дуэль»!

Яновский держал в руке несколько листов бумаги и вид имел одухотворенный.

Перед ним на стульях и диване расположились все остальные.

- Николай Васильевич, давайте отложим чтение на другое время.

Яновский вздрогнул.

- А! Да, да, конечно, Альберт Владимирович.

После двух часов занятий все научились производить неполную сборку и разборку оружия и выучили правила безопасности при обращении с ним, стрельбы планировались на другой день, когда Фёдоров вернётся из командировки.

Кроме всего прочего, у меня сегодня была назначена несколько встреч с соискателями.

- Николай Васильевич, а что это вы читали?

Спросил я Яновского после занятий. Мужчина слегка смутился.

- Да вот, вдруг накатило.

- На мой взгляд, очень неплохо.

Яновский чему-то грустно усмехнулся.

- Когда-то я считался неплохим литератором.

Читать я любил с детства и даже сейчас нет-нет, да и любил под крепкий чаёк почитать что-нибудь из классической литературы, но фамилия Яновский мне ничего не сказала.

- Хм, прошу прощения, но не могли бы мне напомнить своё самое известное произведение?

- Признаться, мне трудно судить, но в моё время «Вечера близ Диканьки» наделали приизрядного шума, но, возможно, вы что-то слышали о «Ревизоре».

- Что?!

Я едва удержался, чтобы не обвинить Яновского во лжи, но в следующую секунду я как будто прозрел.

- Ебанутся!

"Какого хуя я его не узнал, всё же, блядь, было на поверхности".

Следующая посетившая меня мысль:

"Ипанутся лапти гнутся! Гоголь! У меня есть Гоголь!"

- Прошу прощения, Николай Васильевич, я вас только сейчас узнал, признаться, вы на свои изображения похожи очень отдалённо.

- Что вы, что вы, Альберт Владимирович, боюсь, мои заслуги на ниве литературы сильно переоценены.

Замахал руками порозовевший классик.

- Николай Васильевич, оставьте судить о ваших заслугах благодарным читателям.

Не удержавшись, на встречу с новыми «миньонами» пригласил с собой Гоголя.

По пути, конечно же, задал вопрос, что терзал миллионы человек по всему миру.

- Николай Васильевич, а что должно было быть во втором томе?

Оживший классик огладил свои усы и задумчиво улыбнулся.

- На самом деле, планировалась трилогия. Первый том должен был показать погрязших в грехах разных людей, так сказать, обнажить их мертвые души.

Второй том — это очищение, по крайней мере, такова была изначальная идея, ну а третий том — искупление.

Всю дорогу я выспрашивал подробности и даже немного расстроился, когда узнал, что Чичиков в третьем томе был всё же арестован и приговорен к десяти годам каторги.

На мгновение у меня даже мелькнула мысль изменить концовку, тем более я легко мог это провернуть, но в итоге устыдился своих мыслей.

"Нет, я не вправе совать свои грязные пальцы в сокровищницу мировой литературы. Тем более эти книги ещё даже не написаны".

Повернув голову к писателю, произнёс:

- Николай Васильевич, вы меня очень обяжете, если возьмётесь закончить трилогию. Ни в коем разе не давлю на вас.

Поспешно добавил я, видя, как скривилось лицо Гоголя.

Конечно же, я мог бы приказать, и никуда бы великий писатель не делся, вот только были у меня сомнения, что шедевры пишутся по приказу.

Встретились мы в самой обычной пельменной для людей, чей доход был меньше прожиточного минимума и непостоянным. Грязный, заплёванный пол, столы, с которых никто не потрудился стрясти жирные пятна, и мутные окна, толсто намекали на это, а уж запах, царящий здесь, прямо говорил, что человеку со слабым желудком лучше здесь ничего не есть.

- Ну, по крайней мере у них тепло.

Пробормотал я, шагая к столу, за которым сидели двое крепких мужиков с мрачными лицами.

Несмотря на малолюдность, мы с Гоголем мгновенно собрали на себе все взгляды, особенно Николай Васильевич, его пижонская шуба из куницы за шестьсот тысяч рублей была чертовски неуместна в этой грязной забегаловке. Кстати, всю одежду миньоны покупали себе сами, я просто выделял нужную сумму денег. И что удивительно, Гоголь оказался тем ещё «тряпичником», его гардероб обошёлся мне в два миллиона рублей, кстати, он хотел приобрести себе еще и кое-какие драгоценности, пришлось его ограничить, всё-таки пока был очень далёк от звания миллионера. Кстати, единственная среди нас девушка оказалась едва ли не самой скромной, все её хотелки не стоили мне и ста пятидесяти тысяч рублей.

Походу, пижонистый вид Гоголя окончательно испортил мужикам и без того неважное настроение. Тем не менее руки нам пожали, представившись в ответ.

- Итак, Сергей Павлович, вы в своём резюме написали, что являетесь крановщиком пятого разряда?

- Да, всё так.

Буркнул угрюмый мужчина, недовольно поглядывая на Гоголя, что с каким-то детским любопытством разглядывал изрезанное преждевременными морщинами лицо Сергея Павловича.

- Ну что ж, для вас у меня есть работа, пока на один раз, но если вы себя хорошо зарекомендуете, то, возможно, мы продолжим сотрудничество.

Повернув голову ко второму, что непонятно с какой целью дерзко смотрел мне в глаза, и надо сказать, злости в его чёрных зрачках хватало.

Я понимал его злобу на весь мир, вот только в его бедственном положении был не виноват, поэтому направленный на меня негатив не принимал. Несколько секунд мы играли в гляделки, пока я не покачал головой.

- К сожалению, вы нам не подходите.

Лицо мужчины побледнело, а руки, лежащие на столе, сжались в кулаки.

- Все жрёте, суки, и жрёте!

Задыхаясь от бешенства, прошипел мужчина.

- Да я вас, блядей, зубами грызть буду!

Слушать дальше оскорбления от взбесившегося мужика я не стал, из руки, прорезав перчатку, выскочило лезвие клинка и упёрлось в грудь вошедшего в раж соискателя.

Благодаря прицельному модулю, я смог точно рассчитать расстояние и не воткнуть лезвие ему в грудь.

- Владислав Андреевич, не нужно переходить границы, это может закончиться для вас очень печально.

Мужчина опомнился, и в его глазах плеснуло страхом.

С щелчком клинок исчез в перчатке.

- Убирайся!

Несмотря на влияние Гоголя, мне быстро надоело изображать из себя интеллигента в пятом поколении.

Мужчина схватил свою шапку со стола и чуть ли не бегом покинул заведение.

- Завтра в девять вас будут ждать по этому адресу, не опаздывайте.

Оставив листок с координатами испуганному Сергею Павловичу, мы поехали на следующую встречу.

- Альберт Владимирович.

Неожиданно обратился ко мне Гоголь.

- А какая ваша конечная цель?

- Простите, Николай Васильевич, не понял вопроса.

- Ну