Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

— С того, ваша честь, что это далеко не всё, — ответил, доставая из рюкзака новую папку с документами и мысленно поблагодарив себя любимого за то, что после того случая с Розеном взял за правило «всё своё носить с собой». На ошибку можно списать один раз. Дальше только глупость. — Взгляните на это…

* * *

— Всем встать! — громко заявил пристав, и мы поднялись со своих мест.

Судья вошла в зал и прошла мимо нас и трибуны присяжных к своему месту. Заняв его, она посмотрела на нас, на несколько секунд задержав взгляд на мне.

— Защита и обвинитель, подойдите, — произнесла судья.

Мы с Мариной не стали заставлять себя ждать и направились к судье. Стрельцов последовал за нами. Как и вчера, сейчас от него шло спокойствие. Как у человека, полностью уверенного в своих силах.

Ну что ж. Посмотрим, посмотрим.

— Итак, насколько мне известно, обвиняемой была предложена сделка, — негромко сказала судья и посмотрела на прокурора.

— Да, ваша честь, — кивнул Стрельцов. — К сожалению, обвиняемая…

— Ваша честь, мы подаём ходатайство на запрет любых дальнейших упоминаний о предложенных сделках с правосудием для подзащитной, — перебив Стрельцова, заявила Марина.

Вслед за словами судье была передана папка с уже подготовленными бумагами.

— На каком основании? — тут же взвился прокурор, но я его быстро осадил.

— Мы не хотим, чтобы это поспособствовало формированию неправильного образа относительно неё у присяжных, — спокойно произнёс я, глядя ему в глаза сквозь стёкла его очков. — Желание нашей подзащитной добиться справедливого решения в отношении себя не означает наличие преступных намерений.

В десятку. Боже, мужик — кремень. Ни единый мускул не дрогнул. Но эмоции его выдавали. Я был прав.

— Это, интересно, каким таким образом? — произнёс он, сдерживая рвущиеся наружу эмоции.

— Просто мы стараемся предусмотреть все возможные опасности для нашей подзащитной, — с мрачным удовлетворением бросила ему в лицо Марина, даже не пытаясь скрыть своего довольства.

И Стрельцов это заметил.

— Ваша честь, это просто…

— Ходатайство удовлетворено, — перебила его судья, бросив в мою сторону короткий взгляд. — Я запрещаю сообщать любые упоминания о предложенных обвиняемой сделках со следствием. Обвинению это понятно?

— Да, ваша честь, — поморщился прокурор.

— Благодарим, ваша честь, — сказал я, чуть склонив голову в знак благодарности.

— На этом всё?

И при этом смотрела прямо на меня, словно ожидала, что я сейчас что-нибудь скажу.

А не скажу. Да, вот такой вот я гад. Ещё не время. Нужно ещё немного…

— Что ж, тогда, раз с этим покончили, думаю, мы можем начать. Можете вернуться на свои места.

Мы так и поступили. Проходя мимо Яны, я не удержался и подмигнул ей, получив в ответ короткую, полную надежды улыбку. Заодно перед тем, как усесться на свой стул, нашёл глазами Петра. Репортёр сидел на одном из дальних рядов, держа в руках смартфон.

Судья дождалась, пока мы займём свои места, и только после этого объявила заседание открытым…

— Ваша честь, — сразу же встал прокурор, едва отгремело эхо от удара судейского молотка. — Я хочу заявить нового свидетеля.

— Протестую ваша честь, — тут же встала Марина. — Защита не получала уведомления о том, что обвинение хочет представить нового свидетеля…

Я не обращал на неё внимания. Вместо этого сидел и смотрел на Стрельцова. Ну же, давай. Скажи это. Я же знаю, что других вариантов у тебя нет. Если я вконец не разучился разбираться в людях, то уверен, что против закона ты не пойдёшь, а значит…

— Ваша честь, к сожалению, я не мог сделать этого по объективным причинам…

— Это по каким же? — резко перебил я его, даже не потрудившись встать со стула, и успел мельком заметить скользнувшее по его лицу злое выражение.

— К сожалению, я не смог заявить его раньше, так как свидетель согласился дать показания буквально этим утром. — Стрельцов обернулся, указав рукой на сидящую в зале суда женщину лет сорока или около того. — Мой свидетель готов показать суду и присяжным, насколько…

Тут слово взял уже я, нагло перебив прокурора.

— Протестую, ваша честь, — произнёс, вставая со стула. — Свидетель не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу.

— Ты не можешь этого знать! — уже куда более эмоционально рявкнул Стрельцов, резко повернувшись в мою сторону.

— А мне и не нужно. — Я повернулся к судье. — Ваша честь, прокурор хочет привести в качестве своего «неожиданного» свидетеля человека, тем или иным образом пострадавшего от наркотиков, якобы связанных с подзащитной, и тем самым оказать эмоциональное давление на присяжных. Данный свидетель — это исключительно манипуляция и попытка затягивания процесса.

О да, детка! Давай, ещё! Мне даже смотреть в его сторону не нужно было. Уже одного того, что я чувствовал, достаточно для того, чтобы на лице растянулась улыбка едва ли не на всю морду. Я не просто попал в цель. Я снёс её нахрен!

Но голову я всё же повернул и посмотрел Стрельцову прямо в глаза. И благодаря этому заметил, как он сунул руку в правый карман своего пиджака…

…и вздрогнул.

Это походило на удар тока. Пощёчину. Удар под дых. На эмоциональную судорогу. Называйте как хотите. Его глаза на миг расширились, а рука стала шарить по карману. А затем по другому. Что бы Стрельцов ни искал, этого там уже не было.

— … Я ещё раз спрашиваю, вы меня слушаете⁈

Стрельцов, до этого несколько секунд рыскавший по своим карманам, уставился на меня.

— Господин Стрельцов! — снова, уже в третий раз повторила судья. — Вы меня слушаете?

— Д… да, ваша честь, — наконец нашёлся он.

Его внешний вид ещё каким-то образом сохранял былую невозмутимость и спокойствие, но эмоции меня обмануть не могли. Наш доблестный прокурор начал сыпаться прямо на «глазах».

— Я спросила, правы ли адвокаты защиты в отношении вашего свидетеля?

— Не забывай, — произнёс я, глядя на него, — мы все здесь под присягой.

Брошенная через разделявшие нас несколько метров пустого пространства фраза оказалась именно тем, что требовалось для усиления эффекта. На его лице появилась ненависть. Чистая и уже ничем не прикрытая.

Именно то, чего я и добивался.

— Ваша честь, мой свидетель… — начал было Стрельцов,