"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Лонваль не был с ней знаком – разрыдалась в голос над Рори. Ей подали платок, потом принесли воды, но она никак не могла успокоиться. Наконец её просто вывели под руки, и до Лонваля донеслись холодные слова королевы:

– Совсем утратила понятия о приличиях… Её надо выдать замуж. И поскорее.

Лонваль понял, что в этом холодном мире не только он печалится о брате. Девушка была влюблена в Рори, но теперь Лонваль даже не сможет поговорить с ней – её отошлют подальше, чтобы стереть всякое воспоминание о старшем сыне казначея…

Времени горевать у Лонваля почти не было: отец слёг. Он резко постарел за дни, прошедшие с гибели Рори, и Лонваль всё свободное время проводил в комнате отца.

Отец взял с него слово, что Лонваль не будет ездить на охоты, особенно королевские. И не станет принимать участие в тренировочных поединках. И в турнирах тоже. Юноша считал, что это слишком, но слово пришлось дать.

Наконец отцу стало лучше, и он смог вернуться к работе, а Лонваль – в свою комнату. Их с Рори комнату.

Ночью ему приснился сон, как они с братом приятельски болтают о всяких пустяках. Вдруг Рори встал, растрепал Лонвалю волосы и улыбнулся своей озорной улыбкой.

– Мне пора, братишка, – сказал Рори.

– Куда ты?!

– Нужно маму встретить.

Лонваль обмер. Маму?! О чём это он?

Рори, всё ещё улыбаясь, уходил в какую-то туманную дымку. Вначале она доходила ему до щиколоток, потом – до колена… Вдалеке из тумана выступила смутно знакомая женская фигура. Лонваль узнал грустное материнское лицо с портрета. Рори направился к матери, та протянула к нему руки, и вскоре оба растаяли в дымке.

Лонваль проснулся в холодном поту. Мамин портрет по-прежнему висел на стене. Казалось, что он немного запылился и краски слегка поблекли. Юноша, как был, в нижней рубахе и босиком, подбежал к портрету и принялся стирать пыль с маминых рук и лица.

Солнечный луч скользнул по стене. И теперь мама улыбалась.

Опавшие листья

Великий Лес Коддвильт становился тесен для кланов дроу. Они никогда не умели жить в мире друг с другом, но теперь, когда в Великий Дикий Лес стали захаживать эльфы, все словно с цепи сорвались. Мать Талисия ломала голову, почему тут столько этих бледных отродий. Они не плодились так яро, как людишки, откуда же весь этот злой бесцеремонный молодняк? Они подманивали животных и птиц, меняли русла лесных ручьёв, оборачивали мхами стволы деревьев, мешая воинам-дроу ориентироваться. Эльфы теснили кланы дроу, выталкивали их с земной тверди, загоняли под землю. Эти пришельцы не желали делить свет и воздух с теми, кто жил здесь с незапамятных времён. Кланы дроу ревниво относились к территориям, как на поверхности, так и под ней. Теперь, когда большую часть времени они вынужденно проводили в подземных частях своих городов, стычки и драки были неизбежны. Один из кланов уже вынужден был покинуть родные места и ушёл куда-то на северо-восток, в Синие Горы. Это было равносильно поражению и позору, и мать Талисия не могла допустить, чтобы такое случилось с её народом.

В дверь робко стукнули. Талисия не любила, когда её беспокоили ночами, но дверь открыла.

– Чего тебе?

На пороге стоял один из её фаворитов. Русые волосы убраны в высокий хвост, зеленоватые глаза глядят встревоженно. Веззт. Лучший из числа её любимчиков. Случилось что-то серьёзное, иначе он не осмелился бы тревожить её среди ночи.

– Талисия, ранен один из молодых воинов, – Веззт опустился на колено. – Стычка на поверхности. Схватился с кем-то из клана Подземных Пещер.

Мать Талисия обозлилась.

– Ты смеешь тревожить мой ночной покой ради глупого мальчишки, который то и дело лезет в драку?

Веззт не поднял глаз, но его пальцы чуть судорожно сжались в складках плаща.

– Это не просто драка, мать Талисия. Его ранили… стрелой. Эльфийской стрелой.

Слова повисли в воздухе как проклятие.

Талисия застыла. В комнате стало холодно. Лампады задрожали от её гневного вздоха.

– Говори без утайки. Говори всё.

– Он был на границе Великого леса и дюн, там, где растут белые сосны. Он искал новое русло ручейка, из которого мы раньше брали воду во время охоты. После того как эльфы начали шептать свои мерзкие заклинания, с водой стало трудно. Юноша увлёкся и вышел к самым дюнам. Там он встретил лазутчика из клана Подземных Пещер. Началась перепалка, и нашему воину выстрелили в спину. К счастью, он смог вернуться. Но стрела… Костяная стрела с тайными знаками, смазанная какой-то отравой… Эльфийская работа.

– Нас, дроу, не берёт никакая отрава, – заметила Талисия.

– Это так, мать, но она замедляет выздоровление.

– Где сейчас наш мальчишка?

– У лекарей. Слаб, но жить будет, несмотря на яд.

– Это вызов? – Талисия размышляла вслух. – Угроза? Предупреждение?

– Или всё вместе, – тихо закончил за неё Веззт.

Талисия медленно прошла к каменному столбу посреди зала. Руки её сомкнулись на рукояти черного ножа, что хранился там со времен её юности. Нож, окропленный кровью двух матерей-повелительниц, хранил в себе голоса убитых. Иногда он шептал ей на ухо. Сейчас он молчал, но Талисия знала, что скоро он даст о себе знать.

– Возможно, эльфы решили поиграть с нами, – прошипела она. – Прежде они не были такими смелыми. Интересно, что изменилось?

Она замолчала. Ненависть к “бледным отродьям” породила в её голове план, мрачный и опасный.

Она подошла ближе к Веззту, потянула его за подбородок, заставив смотреть в глаза.

– Ты мне веришь?

– Да, моя повелительница.

– Тогда слушай. Я хочу, чтобы ты отправился в земли Подземных Пещер. Найди их Мать-Правительницу. Передай ей: пусть отзовёт своих молодых псов и остановит эти стычки. Путь они прекратят поиски воды на наших границах, и тогда мы сможем вступить в союз против эльфов, чтобы сбросить их в воды моря, которые так милы этим бледным отродьям.

Веззт молча склонил голову. Не нравилось ему такое поручение. За дерзкие речи его могли казнить на месте.

– Госпожа моя… Они ненавидят нас с тех самых пор, как мы уничтожили их источник магии.

– Вот пусть и вспомнят, каково это – терять то, что им дорого. И скажи им еще одну вещь. Если они не примут мои условия, я принесу жертву и разобью алтарь. Тот самый алтарь.

На этот раз