Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

одна тысяча магогов и гогов во время крупного набега пятилетней давности полегла. Искусства осад магоги не знали, а от громких воплей, издаваемых их войском, стены почему-то не разрушались, что приводило дикарей в недоумение. В городе, названном Беренд, были и терема, и кузня с пекарней, широко раскинулся рынок с товарами из южных стран, которые привозили караваны. Теперь лагерь войска был разбит уже возле города, по всем правилам был огорожен частоколом и прикрыт валом и рвом. Магоги походов больше не повторяли, но к чему рисковать – порядок есть порядок, на порядке войско держится. На порядке да на желании домой вернуться однажды, а вернуться можно, только войском оставаясь, а не толпой. В царском шатре, что стоял в самом центре лагеря, сейчас собрались, казалось, все берендеи, чье слово вес имело. Федор хмуро смотрел на очередного из них, взявшего слово, это был Михаил, молодой воин из нового полка, родившийся уже здесь. Он, как и многие молодые, в основном занимался обеспечением да защитой города: рынок охранял.

– Я не понимаю вообще, о чем тут можно говорить! – возмущенно взывал к окружающим он. – Какой-то караванщик слышал, что Кощей вышел из замка своего. Ну и что? У нас появилась сила его разбить? Что изменилось-то, что вы так все встревожились? Здесь у нас город, торговля и служба, а там что?

– Там Родина, – пробурчал Федор, но его услышали многие, и многие же одобрительно зашумели в его поддержку.

– А я считаю, что Магомед прав, – вступил другой воин из молодых, Андрей, который отвечал за оборону стен, – тут теперь наша Родина, Шамаханское царство платит, дикари боятся, караванщики уважают, – мне иной родины и не надо.

Услышав, как Михаила назвали Магомедом, Федор презрительно плюнул на пол, выражая все свое презрение этой новой моде: слишком много молодых вдруг в последнее время стали вспоминать, что когда-то они были степняками.

– Верно говоришь, Ахмет, – поддержал Андрея Михаил, и среди молодых раздался нестройный гул поддержки.

Было ясно, что берендеи раскололись на два лагеря – каждый ветеран мечтал вернуться домой, а вот среди молодых единого мнения не было: кто хотел славы и драки, те выступали за возвращение, но большинство было против. Ядром противников были те, кто поднялся и разбогател на обеспечении торговли, что шла через город; бросать богатые терема и прибыльное дело им совсем не хотелось.

– Идти надо! – шумели ветераны; многие из них понимали, что если новый шанс когда и представится, то они до него вряд ли доживут: большинству уже шестой десяток шел, иным и седьмой, а то и восьмой.

– Слишком уж ненадежны сведения – а вдруг караванщик ошибся или соврал? – напирали молодые. – Да и было бы ради чего идти… Тут теперь наше место.

Дмитрий угрюмо сидел во главе стола и наблюдал за спором. Тяжко было видеть ему разброд в войске.

– Если с Кощеем сам князь Владимир начнет бой, так лучше шанса не будет, – высказался наконец командир отряда молодых воинов Вячеслав, тут же вызвав недовольный ропот среди своих подчиненных.

– Не все Магомеды это понимают, – пошутил Егор, и его тут же поддержали смешками старики.

– Свое царство вы потеряли, не мы, – крикнул в запале Михаил, – а мы вон какой город отстроили, пока вы по пустыне дикарей гоняли!

– Да как ты смеешь, щенок! – взвился Егор и ударил Михаила наотмашь по щеке. На нем и Михаиле тут же повисло по нескольку человек, предотвращая драку. Михаил, прикрывая левой рукой пылающую щеку, правой потянулся к тому месту, где обычно висит меч.

Федор с удовлетворением отметил мудрость традиции приходить на собрания без оружия: все-таки предки были не дураки.

– А ну стоп все! – гаркнул, вставая со своего места, Дмитрий, и все затихли. Слово его значило много, и до этой поры он никак не обозначил своей позиции. На него с надеждой смотрели как ветераны, так и молодые.

Дмитрий обвел взглядом притихших берендеев.

– Негоже брату идти на брата, – укорил он их, глядя на Егора и Михаила. – Знаю я, как решить этот спор.

– Только не предлагай против тебя поединок, – пошутил Андрей, с подозрением глядя, как Дмитрий подходит к стоящему в углу сундуку и достает оттуда какой-то мешок.

– Каждый получит два драгоценных камня, – не обращая на него внимания, начал объяснять Дмитрий, – один камень – красный, рубин, второй – желтый, янтарь. Те, кто за возвращение домой и бой с войском Кощеевым, положат в корзину красный камень, цвета крови, которую придется нам пролить, те же, кто считает, что нужно остаться, пусть положат камень желтый, цвета пустыни.

– И золота, – снова тихо пошутил Егор, но услышали все.

Собравшиеся начали подходить к Дмитрию по очереди и брать камни. Когда очередь дошла до Михаила, тот, усмехаясь, спросил:

– А кузнецы, торговцы, все, кто в городе за стеной сейчас, слова не имеют, получается?

– Детей еще позови, – снова поддел его Егор.

– Не им кровь проливать, если что, – ответил Дмитрий. – То мы, воины, будем промеж собой решать.

Михаил скривился, как будто съел что-то кислое, и отошел. Закончив раздавать камни, Дмитрий достал корзинку и, показав всем, что она пуста, начал обходить всех по очереди. Каждый кидал в корзинку какой-то камень: кто-то сразу, иные долго думали, но в конце концов все что-то да решили.

Федор взмолился Световиту, когда Дмитрий перевернул корзину, высыпав на стол содержимое, и тут же облегченно вздохнул. Желтых камней оказалось немало, но красных было явно больше.

– Картина ясная, – подытожил Дмитрий, – быть походу.

Пожилые воины радостно заголосили, большинство молодых молчали, хотя были и те, кто радовался вместе с ветеранами.

– Федор, готовь первый полк, Вячеслав подготовит второй, к завтрашнему дню выступаем. Андрей останется с небольшим гарнизоном для защиты города, магоги не сунутся снова. Михаил подготовит все необходимое, что в дороге понадобится.

Сердце Федора пело, оно рвалось в родные места – наконец-то, он уже и мечтать перестал, что доживет до этого дня. Он кидал взгляды на старых друзей и у каждого в глазах видел те же предвкушение и задор, про которые уже начали забывать. В первый раз за много лет ветераны ложились спать счастливыми в ожидании завтрашнего похода.

Однако наутро город встретил первый полк закрытыми воротами. Дмитрий с Федором, едущие во главе колонны, в недоумении смотрели на ворота да на стены, над которыми вился такой знакомый и все же чужой стяг. Вместо лесного волка, что был символом их царства со времен Берендея первого, на стяге был степной волк, давно забытый знак времен степного племени берендеев.

– Тушкана пустынного на