Фантастика 2026-112 - Арлен Аир

ночам загрузка прямо в мозг шла? Пробовала немного писать и искренне порадовалась тем закорючкам, что воспроизводила на бумаге. Тогда же я серьёзно задумалась над тем, что происходило. У мамы началось осеннее обострение, а меня волновало то, что творилось в моей голове. Вдруг я всё придумала? Нет никакого мира магии, иномирного языка, а в реальности у меня тоже поехала крыша. Будем сидеть с мамашей в одной палате и развлекать врачей.

Тут ещё медальон стал настаивать на том, что пора возвращаться порталом. Он (медальон) якобы настроен на моё перемещение как владельца аж в саму школу магии! Угу. Поверить в чудеса очень хотелось, но я выжидала, не желая оставлять маму одну. Формула, вернее, фраза перемещения была на медальное написана. Активировать нужно всё кровью, результат гарантирован.

Как нарочно, в школе Ольга стала подначивать, выясняя, когда мы с ролевиками в другой мир пойдём.

— Как только, так сразу, — отбивалась я от повышенного внимания подруги.

— А вещи вам какие-то особенные нужны?

Насчёт вещей я задумалась.

— Лен, у меня юбка есть, с прошлого Нового года осталась. Хочешь, поменяю на твою красную?

— Что за юбка? — заинтересовалась я.

— Ромка в ней Бабу Ягу изображал, но ты не подумай, она не рваная. Просто длинная и чёрная. Тебе будет как раз.

Юбку я сходила посмотреть и согласилась обменяться. Зря, конечно. Ольга на следующий день всему классу растрепала, как она у дурочки выменяла нормальную юбку буквально на мешок, и вообще, у меня с головой не всё в порядке, заговариваться начала.

Честно, я не заговаривалась! Это медальон меня иногда подводил. Он же контролировал речь и я под его влиянием иногда заменяла русские слова на чужие. Мама таких казусов не замечала, она давно ни на что не реагировала, а я всё тянула с врачами. Не знаю, имелась ли возможность как-то приостановить болезнь и продлить маме жизнь, но я слишком боялась всего, а посоветоваться было не с кем. Уж точно не с теми подружками, что высмеивали меня.

В мир магии я решила уйти, когда стану взрослой. В моём представлении это должно случиться в шестнадцать лет. Маму к тому времени передам врачам, а что будет с нашей квартирой, идей не было. В очередной раз я покопалась в интернете. Нашла информацию, что если меня отдадут в детдом, то жильё государство должно сохранить, но на самом деле море историй об обманутых людях и нечистых на руку чиновниках. Ждать назначенной самой себе даты оставалось полтора года.

Вы не представляете, до чего мне хотелось ускорить время. Ухаживать за больным и невменяемым человеком невероятно сложно. Газ и воду я перекрывала каждый раз, когда уходила из дома. А мытьё? Посещение мамой ванной тот ещё квест. Самое сложное привести маму в нужное помещение. Порой уходило около часа на то, чтобы загнать в ванную голую родительницу. Дальше включалась какая-то её собственная память и мама забиралась внутрь. Совсем не мыть больного человека нельзя. От тела шёл такой запах, что им пропитывались все вещи в квартире. Казалось, что и от меня начинало плохо пахнуть.

Полностью одежду на маме я меняла раз в два дня. Спала она не раздеваясь на диване, который я уже давно не заправляла бельём и не раскладывала. Приобрела в магазине непромокаемую скатерть и её застилала под покрывало. Случался с мамой такой конфуз, если я не успевала проследить и вовремя сводить её в туалет. Уход за больным человеком не был лёгким и это, в свою очередь, повлияло на то, что я не спешила помещать её в больницу. Станут ли там так за ней следить? Потерплю, подожду.

Какие бы у меня ни имелись планы, но все они пошли прахом, когда я пришла в один из дней незадолго до Нового года домой и обнаружила маму мёртвой. Вот так, без каких-то предчувствий и знаков свыше. Мама сидела на привычном своём месте — на диване, но застывший взгляд и холодная кожа свидетельствовали, что её уже нет. Вначале я и не поняла, что случилось. Прошла к себе в комнату, переоделась. Затем увидела неестественные по цвету руки и после всё остальное.

Первым моим желанием было заорать, выбежать на лестничную площадку, позвать на помощь. В реальности я тихо сползла на пол и долго плакала, а после стала собираться. Собираться в другой мир, если это, конечно, не выдумки моего воображения.

Свой школьный рюкзак я вытряхнула, заполнив более нужными вещами. Снова сменила одежду, нацепив ту самую Ольгину юбку. Дальше задумалась о погоде в незнакомом месте. Вдруг будет жарко? Тогда мне хватит рубашки с коротким рукавом. А если холодно? Пожалуй, лучше накинуть поверх рубашки свитер и куртку. На ноги натянуть кроссовки, в рюкзак убрать тёплые полусапожки.

Закончив со сборами, я позвонила в скорую помощь. Меня три раза перенаправили по разным телефонным номерам, пообещали прислать полицию, работника социальной службы, врачей и труповозку. В течение следующих тридцати минут мне не менее десятка раз позвонили какие-то похоронные конторы. Всем им я отвечала, что заниматься этими вопросами будут взрослые. На всякий случай сходила к соседке Татьяне Васильевне.

— Мама умерла, — буркнула я женщине и развернулась обратно.

Спустя час в квартире было не протолкнуться. Прибывшая скорая помощь констатировала смерть, не указав причину, но заверив полицию, что при первом осмотре следов насильственной смерти нет. Почти сразу врач скорой убыл, а его место заняли другие люди. Маму погрузили на носилки, прикрыли синим полиэтиленом и унесли.

Полицейские остались и начали задавать вопросы, которые фиксировала социальный работник, соседка что-то поддакивала и попутно совала нос то в мою комнату, то на кухню, то в туалет.

— Мы редко видели Наденьку, — сдала меня с потрохами Татьяна Васильевна. — Девочка уверяла, что мать ничем не болеет и любит смотреть телевизор. Где это видано, чтобы целыми днями его смотреть?

Полицейский неопределённо пожал плечами и не стал комментировать последнюю фразу. Вопросы мне продолжали задавать, но я больше плакала, чем отвечала.

— Так, Елена, поедешь со мной, — сообщила напоследок женщина из социальной службы.

— Мне завтра в школу, — напомнила я.

— У тебя теперь будет другая школа.

Возмущаться и спорить я не стала. Молча забрала свой рюкзак и пошла за женщиной на выход. У подъезда стояла полицейская машина. На ней нас и довезли до какого-то «распределителя». Там я немного повоевала за свой рюкзак, категорически отказавшись отдавать его кому-либо. Две