Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

при таком количестве людей, чтобы тот не выдержал и устроил истерику. А затем, плавно перевести происходящее на уровень стихийного бедствия, превратив приём в форменную катастрофу. Уж после такого ни о какой свадьбе и речи бы не шло.

А вместо этого… вот это⁈

Всю дорогу до поместья Шуваловых Лиза вела себя, как примерная девочка. Не говорила ни слова против наставлений отца. А внутренне, мысленно накручивала себя. Каждую минуту. Каждую секунду, что они ехали на приём, она подкидывала дровишек в печку собственной ярости, разжигая пламя такой силы, чтобы когда оно наконец вырвалось наружу, досталось бы всем.

А вместо этого… ей просто плеснули в лицо водой, превратив разгорающийся пожар в шипящие от недоумения угольки.

Теперь же к непониманию добавился ещё и страх. Мачеха и отец молчали всю дорогу с того момента, как они сели в машину. Как будто нарочно игнорируя её присутствие. И от этого Елизавете становилось не по себе. Очень сильно не по себе.

Лимузин доставил их к дому, где семью встретили слуги и проводили внутрь. Едва только отдала пальто, Елизавета тут же направилась в сторону лестницы.

— Я пойду спать, — резко заявила она, надеясь, что сможет укрыться в тишине и одиночестве собственной комнаты. Уж больно хорошо она знала взрывной характер свой мачехи. Да и отец от неё не сильно отставал.

Но не успела Лиза сделать и трёх шагов, как ногти с идеальным маникюром вцепились ей в запястье.

— Куда это ты собралась! — практически зашипела на неё Виктория, ещё не успевшая даже пальто снять.

— Я же сказала! Отпусти! Я…

Пощёчина оказалась настолько резкой и сильной, что ногти оставили царапины на щеке.

— Виктория!

— Хватит, Давид! — рявкнула в ответ графиня Игнатьева, с ненавистью глядя на съёжившуюся под её взглядом падчерицу. — Мне осточертело её поведение! Ей десять раз всё объяснили! Говорили и говорили, насколько важна для нас эта свадьба, а она…

— Так может сама за него и выйдешь, раз это так важно⁈ — с вызовом бросила в ответ Лиза.

Слова эти вырвались быстро. Слишком быстро, чтобы она успела хотя бы обдумать их и просчитать последствия. А потому поняла, что совершила глупость, стоило только увидеть искажённое отвратительной гримасой лицо мачехи.

— Ах ты дрянь, — процедила она сквозь зубы и вновь замахнулась ладонью.

Всё, что успела сделать Лиза перед ударом — это съёжиться и зажмуриться. Но боли не последовало. Как и удара по лицу. Приоткрыв глаза, она увидела картину замершей мачехи и своего отца, который сейчас держал Викторию за руку.

— Достаточно, — холодно проговорил он и от тона его голоса температура в прихожей огромного особняка упала на несколько градусов. — Виктория, ты устала…

— Давид! Ты же видел, что она сделал это нарочно! Она унизила…

— Я сказал, что ты устала, — сухим, как песок тоном повторил он, глядя ей в глаза.

Это молчаливое противостояние продолжалось несколько секунд, после чего Виктория выдернула своё запястье из его хватки, развернулась и пошла в сторону лестницы.

Граф проводил свою супругу взглядом, после чего повернулся к дочери.

— Теперь ты.

— Папа, я…

— Закрой рот, — приказал он. — Сегодня ты опозорила себя, меня, Михаила, его супругу и своего будущего мужа. По-хорошему мне не стоило сейчас останавливать Викторию. Единственное, что спасает тебя — это благоразумие и тактичность Алексея, который в отличие от избалованной и вздорной девки не стал раздувать из этого скандал.

Лиза хотела было ответить, но ей хватило всего одного взгляда отца, чтобы любые слова застряли в горле.

— Сейчас ты пойдёшь к себе и очень хорошенько подумаешь над своим поведением, — всё тем же сухим и неприятным тоном проговорил Давид, подойдя к ней.

Его рука взметнулась вверх, к лицу дочери. Так быстро, что Лиза испуганно попробовала отпрянуть, но отец оказался быстрее, взяв её за подбородок и повернув поцарапанную щёку к свету люстры. — Я пришлю служанку, чтобы обработали.

— Не нужно. Я сама…

— Закрой рот и слушай, — перебил он. — Ты ляжешь спать, а завтра с утра поедешь к Алексею и извинишься перед ним. Ты всё поняла?

Елизавета молча посмотрела в глаза отцу, в надежде на то, что найдёт там какие-то следы былой поддержки и той отеческой любви, что была там до смерти мамы и появления в его жизни Виктории.

Но вместо этого натолкнулась лишь на уже заданный вопрос.

— Ты меня поняла? — снова спросил граф таким тоном, что стало понятно, в третий раз отец повторять не станет.

— Да. Поняла.

— Прекрасно. Я проверю. А теперь иди в свою комнату.

Глава 20

— То есть всё глухо?

— Ну я бы так не сказал, — ответил я уклончиво, попутно пытаясь разобраться в бесчисленных настройках навороченной кофемашины, что стояла на кухне.

— А как бы ты сказал?

— Я бы сказал, что всё сложно. Картины и предметы искусства, это, конечно, здорово, но мне нужны наличные. В худшем случае небольшие камни. Их хотя бы можно быстро продать…

— С тебя комиссию сдерут большую.

— А то я не знаю, но сейчас это неважно, — хмыкнул я под нос, стоя в одних трусах и всё ещё пытаясь понять, как заставить эту проклятую машину делать то, что мне нужно. — Господи, как же бесит…

— Что такое?

— Да долбаная кофеварка. Жанн, вот нафига мне тридцать с хреном видов кофе, если я хочу просто чёрный без выпендрёжа, а?

— Страдай. Такова твоя доля.

— Ну, спасибо тебе, — вздохнул я и ткнул в какую-то кнопку. Машина заворчала и затрещала, начав наконец перемалывать зёрна.

— Ты бы лучше думал о том, что тебе делать, а не о кофеварке беспокоился. И о той записке, которую тебе на приёме подкинули.

Хотел было пошутить, да передумал. Жанна права. Только вот толку-то? В записке требовали связаться… с кем-то. С кем? Да без понятия! Что им нужно от Измайлова? Одни вопросы и ноль ответов. Хоть представились бы или там номер телефона оставили.

Ага, конечно. Раз ему оставили столь недвусмысленное и прямое сообщение, значит, исходили из того, что Алексею известно с кем и как ему нужно связаться. Только вот имелась одна неприятная особенность — Алексей Измайлов ни с кем и никогда на связь не выйдет.

— Знаю, — коротко ответил я и ткнул в ещё одну кнопку. — Решаем проблемы по мере их поступления.

Кофеварка снова затрещала и неожиданно начала изливать из себя кипящий чёрный напиток. Я выругался и бросился за стоящей рядом чашкой, быстро подставив её под носик, откуда лился кофе.

— У тебя там всё нормально?

— Да. Добыл себе кофе.