"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

Угрюмое молчание Сиарис было чрезвычайно красноречивым, на что Аргалор хищно улыбнулся.

— Тогда мы с тобой здесь и сейчас решим, достойна ли ты, как выразилась, свободного полёта, или это всё же не твоё.

Глава 14

(измененная)

— Почему мы не можем просто договориться⁈ — сделала последнюю болезненную попытку Сиарис, но, судя по тому, как она сдвигалась, чтобы занять удачную позицию, было очевидно, что латунная не верила в успех переговоров. — Почему ты считаешь, что я виновата, если прислужники обманули и меня⁈ Это они украли твои сокровища, а не я!

— Маленькая сестра, послушай же ещё один урок, как и в далёком прошлом, — в рычащем, насмешливом голосе Аргалора мелькнули уже почти позабытые нотки легкой заботы. — Прислужники — это лишь прислужники. Они могут совершать ошибки, но ответственность всегда ложится на их дракона, ведь его прислужники лишь неотъемлемая от него часть. Если твои сокровища лежат на краю и болезненно упадут на голову проходящему мимо дракону, разве сокровища виноваты в этом? Или дракон, что не подумал и довёл их до края? Прислужники глупы и неразумны. Без направляющей лапы дракона они готовы убить сами себя непонятно ради чего. Сколько миров было уничтожено, пока смертные управляли сами собой? Будь же над ними дракон, то он не дал бы им сотворить подобную глупость.

— Какой… какой… какой же ты шовинист! — рявкнула возмущённая Сиарис. — Ты сам пользуешься их усилиями! Строишь на их спинах свою экономическую империю! Становишься сильнее! Так почему ты отказываешься признавать их такими же, как и мы⁈ Но хорошо! Раз ты и вы все так крепко держитесь за эту глупость, то я выбью её из тебя и всех!

— Неужели? — заинтересованно склонил на бок голову красный дракон.

— Именно так! Как когда-то Олдвинг объединил нас всех в единую стаю, так и я это сделаю! Олдвинг дал нам запреты, которые мы соблюдаем до сих пор, так и я сделаю это! Если надо! — Сиарис тяжело дышала, а вокруг неё бешено дрожали божественная и магические энергии.

— Вот! Когда ты хочешь, то можешь это сделать! Об этом я и говорил! — ликующе закричал Аргалор, будучи в полнейшем восторге. — Раз уж ты решилась, то отбрось чужое мнение и наплюй на него! Есть только ты и то, чего ты хочешь, и пусть мир сгорит, если попробует тебя остановить!

Да, Сиарис противостояла ему и бросала вызов, но именно этим она наконец-то поступала как настоящий дракон, а не та жалкая смертолюбка, вечно пытающаяся со всем договориться, а потом прячущаяся в раковине на краю света.

Возможно, действия Сиарис невольно и причинили ему боль, но Аргалор всё яснее понимал, что латунная всё же его сестра. Родная кровь что-то да значит даже среди драконов. И если ему надо выбить из неё всё дерьмо, чтобы вправить мозги, то он с радостью это сделает!

Вместе с тем слова Льва окончательно вывели Сиарис из себя, из-за чего зелёные глаза драконицы потемнели так сильно, будто собирались полностью превратиться в черноту.

— Зря ты пришёл сюда, старший брат, — многообещающе прорычала драконица, пока по её телу струились потоки божественной магии. Божественные дары вспыхивали, отдавая свою силу владельцу. Какие-то усиливали её магию, другие ускоряли скорость реакции, третьи укрепляли тело. — Ведь всем известно, что худшее место для сражения с магом — это у него дома!

Опасность! — на земле вокруг Аргалора вспыхнули десятки магических кругов. Очевидно, Сиарис позаботилась о «гостинцах» для любых вторженцев в это место.

Сформировавшиеся по обе стороны от Льва мощные полупрозрачные барьеры замерли на секунду, а затем рванули друг к дружке, намереваясь раздавить красного дракона между ними.

Но у Аргалора было иное мнение на этот счёт. С рычащим смехом когти и сама правая лапа красного дракона по локоть окутались невероятно горячим и ярким пламенем, что с каждым мгновением лишь росло в силе.

Не дожидаясь пока его расплющит, Думов не стал пытаться ускользнуть из смыкающейся ловушки, наоборот, он бросился к одной из плоскостей и со всей силы вбил в неё свою лапу, позволив барьеру окутаться красными трещинами, а затем взорваться осколками рассеивающейся магии.

Красный дракон уже хотел было открыть пасть, чтобы посмеяться над слабостью магии Сиарис, но ему пришлось быстро её закрыть, ведь латунная не собиралась просто так сидеть на месте.

Каждый из магических кругов породил свой собственный барьер, что немедленно закружились вокруг, стараясь запутать и зажать Аргалора. Но самой большой проблемой стал нескончаемый поток заклинаний, обрушившийся вниз от парящей в небесах Сиарис.

Латунная драконица великолепно показала, почему её звание магистра магии не было фальшивкой. Чего тут только не было: стандартные магические конструкции вроде стрел, что так любил Миваль, и различные их стихийные разновидности, что любил уже сам Аргалор, чистая стихийная магия вроде песчаных снарядов и просто магические бомбы.

Вершина горы потонула в целом каскаде звучащих один за другим взрывов. Попробуй подобным образом поступить обычные, пусть даже сильные маги, они бы просто потратили всю свою магию за несколько десятков секунд, не говоря уже о невозможности с такой скоростью создавать несколько различных типов заклинаний.

Но Сиарис находилась на ином уровне. Если Аргалор в битве с отцом Аргозы кое-как один раз сумел выдать «тройной каст», а именно параллельное создание целых трёх заклинаний, то его сестра спокойно могла использовать сразу три заклинания, а в случае крайней необходимости и все четыре.

Сюда же стоит добавить и абсурдную скорость восстановления магии, и её гигантское количество. Заклинания ещё не успевали долететь до вершины горы, как тело Сиарис уже восстанавливало потраченный на них заряд.

Металлические драконы по праву считались сильнейшими магами вселенной, вызывая дикий ужас у решивших бросить им вызов врагов. Какого это — воевать против того, у кого никогда не закончатся «боеприпасы»? Того, кто потратил столетия на оттачивание своих магических навыков, когда каждый год делает тебя всё могущественнее.

Вот только металлические повелители неба никогда не должны были забывать, кто именно взошел на трон всего их вида. Цветной дракон, что стал чудовищем даже по меркам чудовищ. Память об Олдвинге была выжжена на теле вселенной и уйдёт лишь когда Хаос окончательно пожрёт все миры, начав