Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

призывателю, все его нутро сжималось! Страшно. Он боялся. Боялся! Боялся, что его увидят! Что ищут именно его! Что третье око открылось только для того, чтобы увидеть именно его!

На лбу выступил пот, сердце застучало, а страх всё продолжал расти! Он боялся не кары. Не силы парня! Не ответа за грехи, за все вырванные Эфирные Планы и поглощённых фамильяров!

Он боялся… осуждения. Что глаз, ищущий зло, найдёт непременно его. И он…

«Нашёл…», — замер мужчина.

Парень, сидящий в позе лотоса, смотрел на него прямо через двустороннее стекло.

Всё внутри поджалось. Стало ужасно не по себе! Ужасно некомфортно! Всё пространство вокруг померкло, образовалось тоннельное зрение, и всё, что мужчина видел…

Взгляд того, чего он так боялся — взгляд осуждения.

Образы и мысли всего зла, что он совершил, моментально пронеслись в его голове. Не насильно, без магии! Индус сам о них вспоминал, перебирал всё то, что он сделал неправильно, пытаясь понять, почему… ПОЧЕМУ видят именно его!

И давящий груз начал его разъедать.

А затем всё закончилось. Мальчик закрыл третий глаз, и эксперимент завершился. Просто за миг. Будто по щелчку.

Мужчина хватается за грудь и опирается спиной о стену.

— У него… третий глаз?.., — пробубнили его друзья, не заметив состояния Тёмного.

«М-может совпало? Может не я? Может пронесло⁈», — подумал в надежде мужчина.

Но как ощущение пропало — так и начало резко возрастать снова. Тёмный поднимает взгляд, видит как мальчишка останавливается! Медленно поворачивается.

И раскрыв третий глаз вновь, указывает прямо на Тёмного Призывателя.

— Я. Тебя. Вижу.

Призыватель падает на дрожащие колени, поджимает губы, и в полубезумном шепоте, едва не со слезами на глазах, прижимает руки к груди.

— Я не буду… простите… я не буду… не буду… больше не буду… — шептал он, — Ом намах Шивая… Ом намах Шивая… я больше не буду… я не буду…

* * *

В то же время. Небеса.

Юстиция осматривала своё Королевство. Воины тренировались, души становились сильнее. Воины Справедливости и Трудолюбия — первые, кто пойдёт на войну со злом. Авангард, главная сила Небес и Света!

— Мне кажется надо его к Трудолюбию, — сказал архангел, отвечающий за тренировку.

— Есть причины?

— Он сюда по ошибке попал, делать ничего не хочет, страдает. Мстить за несправедливость он особо не рвётся. Таланта ноль. Другие достигают результата в разы быстрее. Ленивый демон, это видно сразу. Но… по какой-то причине не сдаётся. Плачет и делает. Матерится, всех проклинает, страдает — но делает. Трудолюбие, полагаю.

— Да, пожалуй так, — пожала плечами Юстиция, глядя на бывшего демона, уже тридцать часов гоняющего по площадке, — Тогда направьте запрос в канцелярию, пусть Жабу переведут в другое…

И тут резкое чувство ударило по её сознанию!

Юстиция моментально замолчала и резко повернулась вниз, в сторону Земли, прямо на людской план! Невероятно яркий, тёплый, и столь знакомый маяк зажегся и потух словно вспыхнувшая звезда!

Но он пропал столь моментально, что казалось, будто Юстиция ошиблась.

— Что-то случилось, госпожа? — забеспокоился архангел.

— … — она не ответила, продолжая очень хмуро выискивать источник мстительного света, — Там было… как у Шеня… — пробормотала она под нос.

Сила одного из величайших воинов небес. Демоноборец, герой, и истребитель всего зла. Эрлан Шень.

Справедливость ощутила именно его наследие.

— Да нет, показалось. Его же Зверь убил.

Женщина помотала головой, отбрасывая мысль.

И мотая, она не заметила, как маяк вспыхнул вновь.

Глава 14

— Что ты должен сделать, если почувствуешь недомогание и боли?

— Сказать маме… — пробубнил я.

— Ты это сделаешь? — надавливал Альберт.

— Да…

— Ты не будешь пытаться решать проблему самостоятельно, и случайно пробуждать испепеляющую силу глаза, разрушая полгорода?

— Не буду…

Буду.

Определённо буду.

Но для маминого и врачебного спокойствия вынужден согласиться с условиями освобождения по УДО.

Да. Меня выписывают!

Из-за инцидента с кровью из носа пришлось задержаться ещё на три дня и поставить ещё несколько экспериментов, но в следующие разы я мало того, что был уже с адаптацией, так и вовсе начал привыкать!

Поэтому, сказав заглядывать раз в неделю в течение месяца, меня наконец… отпустили.

Да. С момента, как я зашёл в эту больницу, прошёл буквально год, и вот — я наконец с неё выхожу.

Я еду домой. До школы остаётся две недели.

— А где папа? — спросил я.

— Сегодня приедет, — ответила мама, усаживаясь в такси.

От сопровождения храмовников я настоятельно отказался. Толку от них? Я уже прекрасно понимаю, что если проблемы запланированы — они неизбежны, и решать их мне. Меня целый год вытащить не могли! Но стоило МНЕ проснуться — как в тот же день вернулся!

Так что я уже даже не парюсь. Ха, да пофиг мне! Не буду голову морочить — просто буду качаться и решать, когда приспичит.

Машина ехала по городу, и я с интересом припал к стеклу. Ва-а-ау… да тут же… нифига не изменилось! Ме, отстой. Где огромные башни, где Колизей? Ëмаё, даже дыру на асфальте знакомую не заделали! Вы че⁈

Но как бы ни было — вид мне нравился.

Повторюсь, для меня это был сравнительно миг. Но соскучиться по зелени, солнышку, людям… эх, ну не скрою! Даже окошко открыл и как собака голову высунул, нюхая тёплый ветерок. Ва-а-й, красота!

Родной дом! Встречай меня!

Но кое-что меня смущало.

— Ма, а мы куда едем?.., — спросил я.

— Домой.

— Это я понимаю, но мы же не туда едем.

— Ах, да… не сказали же…

Я хмурюсь и медленно на неё поворачиваюсь, а машина выезжает на знакомую дорогу.

Дыры на асфальте моментально заканчиваются, газон становится всё ровнее, а деревья пострижены причудливыми фигурами, будто из мультика. Высотки и кирпичные здания сменяются деревянными особняками, а вместо собачек Жужек с заправки ходили лошадки и охранные Адские Гончие.

Я здесь был. Не раз. И чем дальше ехали, тем больше понимал куда именно.

Машина останавливается напротив почти завершённой стройки. Деревянный особняк на просторном участке был достроен, и вокруг уже сажали деревья и возводили декорации вроде фонтанчика и скамеек.

Водитель открывает сначала дверь матери, а потом мне.

Всё понимая, но не веря в происходящее, я вышел и начал оглядываться. Вопрос крутился сам собой, я понимал на него ответ, но… но…

— Ма, а чё мы сюда приехали…