Этногенез-2 - Елена Кондратьева

тоже многого не договариваешь. Что ж, не важно. Итак, Прозрачные ведут войну. И люди в этой войне — лишь оружие. А волшебные предметы, такие как дельфин или лягушка — пули. Прозрачные не могут использовать предметы сами, и мы для них вроде как мушкеты, понимаешь?

— Я не мушкет. Я могу выстрелить, а могу не выстрелить или вовсе повернуться в другую сторону.

— Да, — кивнул Дюпон. — Только как мушкет может выбирать, в какую сторону стрелять, если не знает, за что идет война? И вообще — какая мушкету разница? Куда стрелять, кто победит, кто хорош, а кто плох… Мушкету это все равно, потому что он просто не в силах понять все эти вещи.

— И что из этого следует? — я никак не понимала, к чему Дюпон клонит. — Что ты предлагаешь? Выкинуть предметы в океан и послать к дьяволу всех Прозрачных, на какой бы стороне они ни были?

— Я не знаю! — он вскочил и всплеснул руками. — Мерде! Мы уже втянуты в эту игру! И, может быть, оттого, что мы из нее выйдем, кто-то сильно пострадает! Когда Прозрачные пришли ко мне, они хотели, чтобы я убил Дрейка. Тогда весь Серебряный Караван, захваченный им совместно с Ле Тетю, достался бы французам. И тогда… Одним словом, морская слава перешла бы от Испании не к Британии, а к Франции. Джон помешал мне это сделать, да и ты помогла ему. Тогда я злился. А теперь рад — я не отвечаю за то, что происходит с историей человечества. Надеюсь, что не отвечаю.

— Да что такого происходит с этой историей?! — я тоже вскочила. — Джон мне уже все уши прожужжал про эту историю, теперь ты?! Вот наш корабль, вот океан, вот враги, а вот добыча — что такого происходит с историей? Все как всегда!

— Да нет же! — Клод снова потянулся к бутылке, и я ударила его по руке. — Скажи-ка, дочь моряка: отчего Колумб отправился через океан искать путь в Индию? Ведь всем известно, что готовилась война с Португалией, что он должен был идти вдоль западного побережья Африки и захватывать их колонии!

— Потому что Васко да Гама обогнул Африку и добрался до Индии, — когда собеседник задает дурацкие вопросы, иногда лучше ему ответить. Иначе разговор затянется. — Потому что сразу после этого португальцы отправили в колонии сильные гарнизоны, чтобы защитить вновь открытый путь. До этого многие считали, что Африка простирается до Южной Земли, и пути в Индию там нет.

— Вот! — Клод сел и как-то глупо улыбнулся. — И я очень удивился, когда Устюжин как-то в разговоре упомянул об экспедиции Васко Да Гама, случившейся уже позже плавания Колумба. Позже, понимаешь? Это был ответ португальцев Испании.

— Что за глупости? — я тоже села. — Я же в Лондоне немного училась, Клод. Тогда все думали, что Колумб нашел дорогу в Индию, а не в Америку. Зачем португальцам плыть вокруг Африки, если есть прямой путь?

— Не знаю, — Клод, покосившись на меня, снова осторожно взялся за бутылку. — Вот только я поговорил на эту тему еще и с Бенёвским, и даже с Отто фон Беловым. И все они знают точно: Васко Да Гама совершил плавание позже Колумба. А мы с тобой точно знаем, что наоборот. Разница в несколько лет, какие пустяки… Кристин, мы уже что-то изменили.

Я задумалась. Конечно, крайне интересно узнать, что прямо вот сейчас мы находились не только не в том веке, где я родилась, но и в какой-то другой истории человечества. Но еще я не могла понять, почему Дюпон считает нас виноватыми в том, что очередность великих открытий поменялась. С минуту я соображала, потом сдалась.

— Клод, а как мы-то могли на это повлиять? — я спросила почти жалобно. — Ну как?! Мы же не были в эпохе Колумба. И раньше не были. Это же… Это как бы река выше по течению — что внизу в воду не налей, а наверх не попадет!

И тут у Дюпона начали выпучиваться глаза. Я даже испугалась, что они сейчас вывалятся прямо на стол. Потом он залпом допил вино и потряс головой.

— Да, действительно… Но это значит, что кто-то другой это сделал!

— Да почему нет, если Ключей как минимум два! — я рассердилась. — А может, их сотня! Подземелью Оука, может, тысяча лет, да кто там только не бывал! Раз Прозрачные ведут войну, то все может случиться! Может быть, Дрейка на самом деле потопили испанцы во время его кругосветки, и мы никого не встретим — какая наша-то вина?

— Странно, почему мне это сразу в голову не пришло? — Клод выглядел виноватым.

— Потому что ты слишком много пьешь! — я схватила бутылку и вышвырнула ее в окно, к нашим спутницам акулам. — Если уж ты так полюбил думать, Клод, то придумай, что делать с Бенёвским! Прошлая твоя идея оказалась не слишком удачной!

И я покинула каюту, хлопнув дверью. Спавший шагах в пяти Руди даже не вздрогнул. Я растолкала его, всмотрелась в глаза — в самом деле, спал. Значит, не подслушивал. Надо было как-то использовать паренька.

Глава седьмая

Неизвестный враг

Прошло еще несколько дней нашего плавания. Формально командовал Бенёвский, только что ему было командовать? «Ла Навидад» шел к цели, а с парусами лучше управлялась я. Полковник понимал это и не вмешивался. Он продолжал произносить на палубе речи о свободе, но теперь они пользовались куда меньшим успехом — Бенёвский навязал команде свою волю, а такого пираты не прощают. В капитанскую каюту он также не стал вселяться, из галантности — не захотел вытеснить даму. Зато моих соседей Джона и Роба отправил в трюм, разместившись на их месте со своим верным Устюжиным. Клод и Моррисон остались на своем месте. Почему не тронули боцмана, мне было понятно — из своих людей полковник его назначить не мог. А вот Дюпон, не имевший на «Ла Навидад» ни должности, ни обязанностей, остался в своем странном, неопределенном состоянии. Может быть, именно это заставляло Бенёвского держать его поближе, под присмотром.

Итак, на самом деле изменилось совсем немного. Если не считать главного: обстановки. Теперь ко мне относились подчеркнуто вежливо, пусть негромко, но не забывали называть капитаном и вообще всем видом показывали, что ждут только приказа. Вот только приказ этот должен был быть таким, чтобы «Ла Навидад» не пал жертвой нашего противостояния, и все это понимали. Я вела себя смирно, как овечка, но не забывала намекать, что золото Дрейка — на