Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

– Эти со мной, – наконец пояснил ей боярин, и та, едва заметно кивнув, снова начала осматривать дорогу. Люди зашли в дом, кикимора проскочила следом за ними. Дом как дом, ничего необычного: стол, скамейки, несколько табуреток, печка русская в углу.

Боярин сел за стол, предложив Якову место напротив, тот присел и вопросительно уставился на Полкана: мол, зачем звал.

– Разговор у нас сегодня, Яша, пойдет о деньгах.

– «Началось», – подумал Яков, но вслух сказал:

– Все оплатим, боярин, чай, курица – не Жар-птица…

– Да к шуту твоих куриц! – отмахнулся боярин. – Но, кстати, раз уж сам заговорил – знаешь, чем подобное твое поведение плохо?

– Подрывает высокий нравственный облик служителя тайного двора Тридевятого царства, – уныло ответил дежурной фразой Яков.

– Да к лешему твой высокий облик! – рассердился боярин. – Плохо то, что мы стражникам вроде как обязаны становимся. Они тебя задерживают, а потом милостиво отпускают после моего вмешательства. Это мне сигнал: мы тебе, а ты уж – нам, случись чего… Вот такие вот, Яша, пироги получаются. С курятиной, – ехидно добавил боярин.

– Виноват, – засопел Яков, усиленно обозначая осознание вины.

– Виноват, – согласился боярин, – но сейчас не про то я хотел говорить.

– Про деньги, – услужливо подсказал Яков, стараясь выглядеть послушным.

– Верно, – нахмурился боярин. – Вот расскажи-ка мне про монеты – что ты знаешь вот об этом, – боярин выложил на стол серебряник, – и вот об этом, – теперь он положил золотник.

– Серебряник и золотник, – послушно отозвался Яков.

– Ты меня вывести из себя, что ли, сегодня решил?! – взорвался Полкан – Я, по-твоему, глупые вопросы задаю?

Яков пристыженно взял в руки монеты и повертел, внимательно их рассматривая; наконец, взвесил каждую в ладони и попробовал на зуб.

– Вроде не фальшивые, – осторожно ответил он наконец.

– Полновесное золото и серебро, – кивнул боярин. – Всё?

Яков снова начал осматривать деньги.

– Монеты времен царя Василия, – продолжил он, – но они ходят в обращении по закону.

– Ходят, – снова согласился боярин, – если золотые монеты переплавлять и чеканить с каждым новым царем, то от переплавки убыток казне будет ощутимый, потому и ходят такие монеты невозбранно, золото – оно золото и есть.

Яков снова и снова вертел монеты; он понимал, что зря боярин спрашивать бы не стал, что-то с ними было не так, но что – уловить никак не мог. Полкан же пристально смотрел на Якова.

– Вот тут на монетах буковки «Ки» стоят, а мне казалось, что Киевский монетный двор ставит только одну литеру – «К».

– Заметил, – засиял боярин, – это мало кто замечает, а вот для нас странности замечать – прямая обязанность.

– Не пойму пока, что тут странного: ну ошиблись…

– Нет, Яша, не ошиблись, – посмотрел на него боярин пристально. – Буквицами «Ки» испокон веков обозначался не Киев, а Китеж-град.

– Он же под воду ушел еще во времена набега Тугарина… – удивился Яков.

– Куда он ушел и когда – это дело темное, – нахмурился Полкан, – а вот лишь известно одно: до набега монетный двор Китежа золотых монет не чеканил, только серебро.

Яков повертел в руках золотник – тот не выглядел старым, хотя портрет царя Василия прямо говорил, что ему должно быть не меньше полувека.

– Забавляется, может, кто-нибудь? – осторожно заметил Яков.

– Может быть, – кивнул Полкан, – но посмотреть бы на такого забавника, что с золотом играется. А вот только слышал я, что в Китеж как раз перед походом Тугарина на Киев золото из казны перевезли.

Яков напряг свою память, вспоминая, что он знал об истории с Китежем – вроде получалось не так много. Был до набега такой город, большой и сильный, откуда вроде как в свое время пошло поклонение Световиту, там же и его волхвы главные заседали. Когда Русь стонала под набегом степняков Тугарина Змея, в Китеже объявили, что будут биться за Русь изначальную до самого конца. Услыхал про то и Тугарин и специально туда целую тьму отрядил для захвата города, а вел ее самый доверенный из его людей, верный нукер Чилаун. Что было дальше – в самом деле не слишком понятно, потому как люди рассказывают разное, но одно можно сказать точно: был Китеж-град до этого момента – и пропал, как корова языком слизнула.

– Неужто Китеж-град вынырнул наконец? – с удивлением проронил Яков.

– А вот в этом тебе, мил друг, и предстоит разобраться. – Довольный собой боярин откинулся назад и смотрел на собеседника. – Парень ты лихой да въедливый, должен справиться. У меня сейчас много других дел, сам видишь, война началась.

Боярин встал со стула и достал из поясного мешка бумагу и кошель.

– Это разрешение от князя Владимира: будет кто мешать твоему делу – используй, но старайся с умом, на каждом углу не тряси; а это – на расходы.

Кошель с бумагой легли на стол.

– Выясни мне, что это за монетки такие и кто этим забавляется, хотя не верю я, что с золотом можно забавляться, угрозу чувствую государству. – Боярин усмехнулся в бороду: – Может, и Китеж отыщешь.

– И разбойника Кудеяра поймаю, – поддержал шутку Яков, – совершенно случайно.

Полкан посмеялся немного, но только одними губами, глаза его не смеялись. Кудеяра поймать не удавалось никак, за что и Полкан, и стража постоянно выслушивали нарекания от князя.

– Ну что же, будем искать… – задумчиво протянул Яков.

– Ладно, пойдем посмотрим, как князь с войском выезжают. – Боярин поднялся и направился к выходу, Яков и молчавшая все это время кикимора последовали за ним.

На площади было не протолкнуться от зевак. Сам князь стоял на пороге своего терема, одет он был в дорогие доспехи, рядом с ним – легендарные богатыри и приближенные князья. Иван-царевич и Аленушка провожали отца на войну.

– Ну, дети мои дорогие, – князь Владимир обнял обоих, – не скучайте тут без меня, народ не обижайте и слушайте советы мудрые. Ты, Иванушка, остаешься за старшего на царстве.

– Прости, отец, но все равно мне ехать придется, мне разбить Кощея суждено, – опять упрямо выдал Иван.

– Будут еще и на твоем веку битвы, – отшутился Владимир.

Князь Святослав Черниговский подвел к нему огромного черного коня. Черниговское княжество славилось своими конями, наследством от былого соседства с берендеями. Князь Даниил Галицкий тут же предложил Владимиру другого коня, белого в яблоках. Про соперничество галичан и черниговцев все знали. Однако Владимир все же выбрал коня черного. Холодные серые глаза Даниила зло стрельнули на Святослава, толстяк победно улыбнулся ему. На князя Черниговского не налезала уже давно никакая кольчуга, ему должны были подвезти специально под него сделанные доспехи из родного города, но, пока они не