"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

и остатки ночного собачьего пиршества из кузова. Но, как видно, шляпники получили от кого-то инструкции не делать этого — не оставлять лишних улик в виде изувеченных тел, которые не утонули бы без груза.

Взрослый и подросток побросали свои багры в кузов пикапа, прямо поверх обезображенных останков овец. Потом взрослый сел за руль машины, а подросток угнездился с ним рядом. Но третий пастырь — здоровяк с ружьем — явно уезжать не торопился. Когда пикап развернулся, чтобы ехать по грунтовой дороге обратно, он подошел к кабине и что-то негромко сказал водителю. Тот кивнул, и электрокар покинул гравийный пляж. А сам человек с ружьем зашагал прямиком к коричневому внедорожнику, на котором приехали Макс и Настасья. Свой дробовик он нес в правой руке, перекинув его через сгиб локтя левой. И на ходу неловко выбрасывал правую ногу.

8

— Он увидит камеру! — Настасья произнесла это громко, и Макс шикнул на неё, хотя человек с ружьем находился от них далеко.

Однако здоровяк и в самом деле мог заметить работающий видеорегистратор. И Макс измыслил только один способ этому помешать. Наклонившись к Гастону, он произнес:

— Голос, мальчик!

Ньюфаундленд запрокинул морду, и во взгляде, каким он одарил своего человека, явственно читался вопрос: «А ты, хозяин, часом не ополоумел?». Но Макс коротко потрепал ньюфа по широкому загривку и повторил команду:

— Голос!

И Гастон исполнил то, что от него требовали. Железные стены кабинки сработали как резонатор звука, и Настасья с Максом едва не оглохли, когда пес разразился своим фирменным бухающим лаем. Впечатление было такое, будто кто-то лупит с размаху кувалдой по пустой железнодорожной цистерне.

Пастырь с ружьем подпрыгнул на месте так, как если бы пес цапнул его зубами прямо за массивный зад. Закрутившись юлой, здоровяк сам стал похож на пса — который безуспешно ловит собственный хвост. А Гастон продолжал оглушительно лаять.

Наконец пастырь уразумел, откуда исходят звуки, и заспешил было к дальней кабинке. Но потом вдруг остановился и наклонился вперед, выгнув шею и словно бы высматривая что-то, находящееся низко над землей.

— Гастон, хватит! — Макс накрыл морду пса ладонью, и ньюф немедленно умолк.

— Что ты задумал? — спросила Настасья, хмурясь от беспокойства. — И на что он смотрит? — Сквозь пробоину в стене кабинки она указала на человека с ружьем, который теперь выпрямился во весь рост, но по-прежнему стоял на месте.

Макс поглядел вниз — и мысленно обругал себя непечатными словами. Он-то рассчитывал, что пастырь, услышав лай, решит, что собаки-людоеды добрались и сюда, а теперь грызутся за одну из овец. Он сунулся бы в кабинку для переодевания, чтобы отобрать у собак их добычу — для последующей утилизации. И Макс тут же оглушил бы его прикладом Льва Толстого, сыграв на эффекте неожиданности.

Однако великий генетик Берестов позабыл одну простую вещь: стенки в пляжных кабинках всегда делали сантиметров на двадцать не доходящими до земли. И видневшиеся из-под них голые ноги сигнализировали другим купальщикам, что кабинка занята. А теперь в зазоре между ржавым железом и гравием добрый пастырь узрел аж целых восемь ног: четыре — человеческие, четыре — собачьи. Причем на ногах людей имелась обувь, что ясно показывало: это не заплутавшие овцы, забредшие в одну из кабинок.

Повезло им с Настасьей только в одном: пастырь чуть замешкался, прежде чем принять решение. Раньше ему приходилось иметь дело только с беспомощными и безгласными созданиями, с которыми быстрота реакций отнюдь не требовалась. И Макс пальнул из «Льва Толстого» прямо в ржавую стену, так что у него самого и у Настасьи едва не полопались барабанные перепонки. Зато в стене кабинки образовалось пробоина диаметром с днище пятилитровой кастрюли. А Макс передернул затвор и заорал — диким голосом, отчасти из-за того, что в ушах у него стоял надрывный звон:

— Бросай оружие, падаль! Сейчас брюхо тебе прострелю!

Ствол его дробовика уже лежал на зазубренном крае отверстия в стене, а лазерный прицел «Льва Толстого» высветил ярко-красную точку на животе доброго пастыря. И тот нелепо скосил глаза, воззрившись на свое необъятное пузо, которое горой выпирало из-под разгрузочного жилета. Пастыри явно получали разгрузки как спецодежду — вместе с белыми шляпами.

По этим жилетам Макс и узнал своих вчерашних знакомцев: вероломного Пафнутия, его встряхнутого электричеством папашу и дядю Гунара — явно не слишком сильно пострадавшего при падении через провал в полу. Но Настасья так соседа и не опознала. В ночной погоне за ней и за Иваром этот человек, похоже, не участвовал. Да и прежде она его вряд ли встречала.

— Гунар! — закричал Макс. — Я больше повторять не стану!

И, пожалуй что, именно от звука собственного имени здоровяк и уронил помповое ружье на гравий.

— А теперь ложись на землю мордой вниз! И ручонки свои заведи за голову. Ах, да: шляпу с головы ты можешь снять.

9

— Если он потянется к оружию — сразу нажимай на курок.

Макс передал ружье Настасье и навел его ствол так, чтобы световая клякса лазерного прицела легла на затылок дяди Гунара. А потом вместе с Гастоном выбрался из кабинки на пляж.

Гунар лежал пузом на гравии и своими ладонями с пальцами-сосисками прикрывал себе затылок. Его «Лев Толстой» валялся от него справа, метрах в полутора. А нелепую шляпу пастырь отбросил почти что к самой воде. Он был похож на отожравшегося слизняка. И от жира у него даже на спине топорщилась разгрузка — чуть пониже его бугристой слоновьей шеи.

Макс поднял брошенный пастырем дробовик и обнаружил в нем полный магазин патронов. А Гастон подбежал к Гунару, слегка припадая на раненую заднюю лапу, и уселся рядом с его правым боком. При этом на здоровяка пес уставился вроде как сочувственно. Может быть, увидел в нем товарища по несчастью: Гунар ведь тоже хромал — после вчерашнего инцидента с участием портрета и двери.

— Только не стреляйте! — заканючил толстяк, снова удивив Макса своим тоненьким, диссонирующим с внешним обликом, голоском. — У меня денег нет, но за мной вернется машина. Там у мужика и сынка его кое-что имеется! Они вчера слупили с одного барыги пятьдесят червонцев за краденые паспорта. А оружия у них при себе нет.

Макс понял: этот слизняк его не узнал. То ли потому, что боялся поднять глаза от земли, то ли не разглядел его вчера толком. Он опустился возле головы Гунара на корточки и несильно прижал ствол дробовика к его плечу. Здоровяк охнул, однако отодвинуться побоялся.

— Когда они вернутся — отец и сын? — спросил