"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Наконец, въезжаем в деревню. Старое Аджи-Кой. Картина удручающая. Полузаброшенные, покосившиеся дома, многие с заколоченными окнами. На въезде в деревню стоит самодельный шлагбаум из жерди. Рядом — ни души. Но чувство, что за нами наблюдают из-за каждой щели, каждого занавешенного окна, возникает сразу.

Мы останавливаемся перед шлагбаумом. Ждём минуту — никого. Я выхожу из машины, подхожу к шлагбауму. Он не заперт, просто опущен. В принципе, можно его поднять и проехать. Но это будет явным нарушением неписаных правил.

— Осторожно, — тихо говорит Олег, оставаясь за рулём, но его рука лежит на рукояти пистолета под сиденьем.

Тут из-за ближайшего дома выходит мужчина. Лет пятидесяти, сухой, жилистый, в простой рабочей одежде. Его лицо не выражает настороженность.

— Вам чего? — коротко бросает он.

— Здравствуйте, — улыбаюсь я максимально дружелюбно. — Мы… путешественники. Интересуемся местными достопримечательностями, старинными традициями. Не подскажете, может, здесь есть что посмотреть? Какие-то интересные места, пещеры… или сообщества, которые хранят древние знания?

Я стараюсь звучать как наивный энтузиаст-краевед. Мужчина смотрит на меня долго, не моргая.

— Никаких достопримечательностей тута нету. Деревня старая, люди живут своей жизнью. Вам не сюда. Поворачивайте и езжайте обратно.

Его тон так и кричит, что нам здесь не рады. Но пока он говорит, мой взгляд скользит по стене дома за его спиной. На серой, облупившейся штукатурке, почти незаметно, выцарапан или нарисован углём силуэт. Длинное, сегментированное тело, много ног… Это — сольпуга, она же фаланга.

А потом, когда мужчина делает шаг вперёд, будто чтобы проводить нас, я замечаю на его запястье, из-под закатанного рукава, татуировку. Тот же самый силуэт.

У меня внутри всё замирает. Культ действительно есть. И он жив. И очень хорошо охраняет свои границы.

— Понятно, жаль, — говорю я, сохраняя улыбку. — Тогда извините за беспокойство.

Я возвращаюсь в машину. Олег заводит мотор, мы разворачиваемся на узкой дороге. В зеркалах заднего вида я вижу, как из-за домов выходят ещё несколько человек. Мужчины, женщины. Все смотрят нам вслед. Их лица недружелюбны, а у женщин закрыты лица.

Они собираются в небольшую, но плотную толпу. Никто не кричит, не угрожает открыто. Но их молчаливое присутствие, их взгляды — красноречивее любых слов.

«Убирайтесь. И не возвращайтесь».

Они следят за нами, пока мы не выезжаем за пределы деревни и не скрываемся за первым же поворотом. Но и это не конец. Через пару километров я слышу топот копыт. Оборачиваюсь. За нами, держась на почтительном расстоянии, скачут двое всадников на неказистых лошадках. Они не приближаются, но и не отстают. Просто сопровождают, видимо, чтобы убедиться, что мы уезжаем.

— Провожают, — мрачно констатирует Олег.

— Так сказать, — соглашаюсь я. — Ну что ж, гостеприимство на высоте.

Мы едем ещё минут десять, когда всадники, наконец, останавливаются, разворачиваются и уходят обратно. Только тогда Олег расслабляет плечи.

— Ну и что, господин? Мы так просто эту затею бросим?

— Нет, конечно, — качаю я головой. — Просто теперь ясно, что действовать в лоб здесь бесполезно. Они закрыты, подозрительны и явно не ждут гостей. Надо действовать умнее.

— То есть?

— Надо запустить им шпиона. Для начала. Кого-то, кто сможет втереться в доверие, пожить здесь какое-то время, выяснить подробности. Что у них за культ, каковы их ритуалы, что они вообще знают про Сольпугу. И можно ли через них выйти на божество. Потом уже решим, как действовать дальше.

Олег немного думает, перебирая варианты в голове.

— Толик, — говорит он, наконец. — Парень молодой, но не болтливый, умный. Работал в археологической экспедиции разнорабочим до того, как в нашу гвардию пришёл. Знает, как вести себя среди замкнутых сообществ. Может сыграть роль студента-этнографа или просто бродяги, ищущего временную работу и кров. На вид — безобидный.

Я вспоминаю Толика. Да, тихий, с умными глазами, наблюдательный. Я полностью согласен с Олегом.

— Отличная кандидатура. Подготовь его. Проинструктируй как следует. Что говорить, о чём молчать. Пусть едет туда, поселится где-нибудь на окраине, начнёт потихоньку сходиться с местными. Только осторожно. И чтобы связь была. Раз в три дня — отчёт. Если что-то пойдёт не так — мы его вытащим.

— Понял, — кивает Олег. — Сделаю.

— А теперь, — говорю я, чувствуя, как голод снова даёт о себе знать, — поехали домой. И давай проедем через тот киоск, где продавали самсу. Хочу побольше взять. Надо же чем-то подкрепить мозги, пока будем планировать следующую операцию.

* * *

Светский раут, г. Ялта

Зал дворянского собрания гудит, как растревоженный улей. Хрусталь люстр отбрасывает блики на паркет, переливается в бокалах с шампанским. Здесь собрался цвет местного общества — те, кто ещё держится на плаву, и те, кто лишь делает вид, что их кошелёк и титул не опустели до дна.

Среди этого блеска и фальши, как самая яркая жемчужина, движется баронесса Александра Игнатьевна Спинорогова.

Она в платье цвета тёмного изумруда, которое подчёркивает бледность её кожи и огненный отблеск в глазах. Баронесса кивает знакомым, ловит взгляды, отпускает лёгкие, двусмысленные шутки. Её пальцы сжимают ножку бокала, она изящно жестикулирует и тонко смеётся.

Она слушает старого графа Кривошеев, рассказывающего бесконечную историю о своей охотничьей собаке, и делает вид, что это самое интересное, что она слышала за всю жизнь. Александра ловит взгляд купца Голубева и позволяет своему взгляду задержаться на его толстых, унизанных перстнями пальцах чуть дольше, чем следует, прежде чем смущённо отвести глаза, будто пойманная на месте преступления.

И между делом, вкрадчиво, словно ненароком, она вплетает в разговор змеиные намёки.

— Ах, граф, вы такой азартный! — вздыхает она, слушая очередную байку о карточной игре. — Жаль, нынче редко где можно по-настоящему испытать удачу. Хотя… — она делает паузу, прикладывая палец к губам, — ходят слухи, что кое-кто собирается устроить нечто грандиозное. Совсем скоро.

— Слухи? Какие слухи, дорогая баронесса? — тут же оживляется Кривошеев, его старческие глаза загораются привычным огоньком алчности.

— О, так, пустяки, — отмахивается она веером. — Говорят, граф Скорпионов, молодой наследник, что недавно объявился… Он готовит закрытый карточный турнир. С участием лишь самых избранных. И с такими ставками… — она закатывает глаза, — что даже мне, женщине, становится страшно и интересно одновременно. Говорят, он ставит на кон что-то очень ценное. Не просто деньги.

Этот намёк, брошенный в благодатную почву, даёт мгновенные всходы. Интерес вспыхивает в глазах у собеседников. Вопросы сыпятся градом. Александра лишь загадочно улыбается, делая вид, что сказала слишком много, и переводит разговор на другую тему.

Но семя посажено. Оно прорастёт, разнесясь по залу в виде перешёптываний за веерами и в мужских курительных комнатах.

Про