Испытание для Туза - Елизавета Зырянова

Каргеон перестал дышать. Его тело замерло, грудь будто охватило огнем. Даже конечности стали тяжелыми, будто каменными, и при всем этом боль продолжала распространяться по всем клеточкам тела. Эйс, наблюдая за этим внимательно, словно настоящий ученый, замечала, как постепенно бледнело лицо противника, как его глаза теряли какой-либо жизненный блеск, и как пена постепенно стала сочиться из его рта.

Лишь тогда, когда сердце Каргеона остановилась, а это Эйс смогла ощутить легко, ведь она продолжала удерживать руку на его груди, девушка все же отстранилась от него. Она поднялась на ноги, сжала ладони в кулаки и глубоко вздохнула, пытаясь подавить в себе ярость. Приподняв взгляд, она заметила, что монстров по близости уже не было: все они были мертвы. Кроме того, взгляды присутствующих, были направлены исключительно на нее, и в том числе взгляд шокированного императора.

Эйс, хмуро посмотрев на растерянного Эдамиона, не смогла промолчать:

— Это ваша вина в том числе.

Мужчина не отвечал. Он знал, о чем говорила девушка, и ему все еще не чем было себя оправдать. В такой ситуации даже нужных слов не находилось на то, чтобы выразить сожаление, но еще больше этого сказать хотя бы слово мешала собственная гордость.

— Знаете, — продолжала Эйс, — что останавливает меня от вашего убийства? — Девушка приподняла указательный палец и направила его на вершину лестницы, на которой сейчас стоял Аларис. — То, как на меня смотрит господин. Он не простит мне поражения, поэтому я не могу вас убить.

Эдамион оглянулся. Он и впрямь увидел неподалеку графа, спокойного, хладнокровного, но какого-то очень задумчивого и хмурого. Не отводя взгляда от Эйс, Аларис изучающе смотрел прямо в ее глаза. Он будто предупреждал, и вместе с тем был готов начать действовать, если то потребуется.

— Поражения? — переспросил император.

Аларис, искоса посмотрев на мужчину, выпустил испачканный кровью меч из своих рук и начал неспешно спускаться вниз, ступень за ступенью.

— Поражения самой себе, — объяснял он. — Если она поддастся эмоциям и перейдет черту, она проиграет.

Эдамион все еще не мог понять смысла этой фразы, но примерно он осознавал, что хотели сказать эти двое. Странный шелест, раздавшийся из-за спины, вынудил императора обернуться, и лишь тогда он посмотрел на своего раненого сына — принца Райзена, поднявшегося с травы.

Серьезно посмотрев в глаза Эдамиона, юноша, придерживавшийся за свою окровавленную левую руку, заговорил:

— Отец, надеюсь, теперь вы осознаете, что происходит, когда вы беспорядочно заводите детей, а потом бросаете их на произвол судьбы. — Развернувшись, Райзен тихо выдохнул. — Брошенные и преданные вами люди всегда возвращаются ради мести, не забывайте.

Император не успел ответить. Прихрамывая и явно не желая ничего слушать, Райзен направился в сторону выхода из сада, прямо ко дворцу.

— Но ведь, — Эдамион взмахнул руками, — все так раньше делали. Правители до меня, мой отец и мой дед имели сотни наложниц и столько же детей от каждой из них.

Аларис, приблизившись к более высокому и влиятельному мужчине, серьезно посмотрев на него, заговорил:

— Вы не учитываете того, что времена меняются, а вместе с этим старые традиции ослабевают. На их смену приходят новые, и тогда моральные устои прошлого переосмысливаются. Это называется прогресс, Ваше Величество.

Внезапно неподалеку прозвучал громкий крик:

— Отец! — на вершине лестницы появилась фигура принцессы Леи, а также слуг Алариса, сопровождавших ее. Девушка, быстро спустившись, добежала до своего отца, раскинула руки в стороны и бросилась ему на грудь. Она так взволнованно посмотрела в его глаза, что это даже показалось удивительным.

— Вы в порядке? — с искренним трепетом спросила девушка.

Аларис, наблюдавший за этой сценой, даже немного удивлялся. Еще недавно принцесса Лея проявляла крайнее недоверие к отцу, но теперь, в момент опасности, она искренне за него переживала.

Между тем, не останавливаясь на этой парочке, граф перевел взгляд на своих спутников и отметил состояние тех. Кроме Зеро, выглядевшей неважно, все остальные были в порядке.

Следом за Вайлет, Респин и Клевом на вершине лестницы появилась и другая группа, посланная защищать святую, однако они выглядели совсем иначе, нежели остальные. Индиго, Кикер и Арчер не знали, куда деть взгляд. Аларис сразу заподозрил неладное, и как только его подчиненные приблизились к нему, он спросил:

— Умерла?

Вся троица кивнула. Аларис, глубоко вздохнув, быстро обернулся к Эдамиону, прижимавшему к себе дочь, и серьёзно спросил у него:

— Я так понимаю, что без святой нам порталом не воспользоваться?

— Что-то случилось со святой? — удивленно переспросила Лея, растерянно отступая от императора.

— Она умерла.

Эдамион нахмурился. Осмотрев лица присутствующих, он довольно быстро смог понять и причину этого вопроса, и все мелкие составляющие, связанные с неуверенностью собравшихся людей.

— Только святая, — заговорил император, — может открывать порталы.

Аларис приложил руку к губам. Развернувшись, он глубоко вздохнул, закрыл глаза и на выдохе проговорил:

— Ха… Следовательно возвращаться мы должны будем своим ходом.

18. Прощание без Туза

— Ваше Величество, императрица Любелла…

Глубоко поклонившись, Гроттен натянуто, фальшиво улыбнулся. В этот момент все в его положении, от угла наклона тела и до взгляда, смотревшего не прямо на лицо госпожи, а чуть выше него, соответствовало стандартам драконьего этикета.

— В итоге, — раздался звонкий женский голос в тишине комнаты, — ты все-таки вернулся ни с чем.

Гроттен чуть шире улыбнулся, выпрямился и приложил руку к груди. С опущенной головой, но все такой же уверенной интонацией, он ответил:

— Не могу согласиться с вами. По крайней мере, мы действительно проверили наши догадки по поводу устройства Восточной империи эльфов, отношений внутри правящей семьи и даже смогли выявить все, что только можно, об особенных личностях из этой страны.

Наступила тишина. Лишь в этот миг мужчина, весь перебинтованный после минувшего тяжелого сражения в Восточной империи эльфов, не смог побороть в себе интерес и приподнял взгляд.

Образ Любеллы Альтер, правительницы Восточной империи драконов, как всегда, был чарующим. Длинные черные волосы, спускавшиеся по ее спине, будто намеренно начинали немного виться примерно от уровня лопаток и до самых щиколоток. Бледная чистая кожа, большие яркие глаза нефритового оттенка, пухлые губы, имевшие насыщенно розовато-красноватый цвет и приятные черты лица, делавшие ее образ поистине сказочным. Любелла пусть и была драконом,