Палки и камни - С. Дж. Сильвис

С. Массери, С. Дж. Сильвис

Палки и камни

1. РЕН

ПРОШЛОЕ

Средняя школа — это такая скука. Я подпираю голову ладонью, пока мистер Андерсон в семидесятый раз за семестр объясняет таблицу Менделеева. Мои веки тяжелеют. Вдруг щелчок по затылку заставляет меня резко выпрямиться и я поворачиваюсь, чтобы сердито посмотреть на своего приемного брата, Эвана. Он многозначительно вздергивает подбородок, а я закатываю глаза и произношу одними губами:

— Я все это уже знаю. Отвяжись.

Он закатывает глаза в ответ, а Стоун — лучший друг Эвана и самый популярный спортсмен среди выпускников — что-то шепчет ему на ухо. Я прищуриваюсь, но все же медленно отворачиваюсь, заправляю волосы за ухо и пытаюсь сосредоточиться на уроке.

Дело не в том, что мне не нравится химия. На самом деле я люблю науку, и мистер Андерсон это знает — наверное, поэтому он не делает мне замечаний, когда я засыпаю на его уроках. К тому же, думаю, он и остальная часть преподавательского состава в Уэст Ридж Хай знают мою историю и просто жалеют меня. Самое дерьмовое в том, чтобы жить в маленьком городке и иметь отца-наркомана? Это всегда становится главной новостью.

Ура мне.

Хотя я благодарна Эвану и его семье. Если бы не Ребекка и Стивен, я бы до сих пор жила в своей прежней приемной семье на углу Первой и Второй улиц. Как Роузы стали приемными родителями — до сих пор загадка. Однажды они пытались накормить меня остатками кошачьего корма на ужин.

— Ладно, завтра на уроке будет внезапная контрольная. Обязательно повторите элементы, если хотите закончить школу без летних занятий.

Звенит звонок, но глубокий, ровный голос Стоуна разносится по классу, заглушая шуршание бумаг и скрип стульев.

— Разве смысл внезапной контрольной не в том, что она должна быть неожиданной?

Я саркастически фыркаю и начинаю собирать свои вещи.

— Он должен честно предупреждать таких, как ты, чтобы вы не провалились.

Я бросаю Стоуну игривую, но дьявольскую улыбку, потому что именно так устроена наша... дружба? Он подкалывает меня, а я пытаюсь подколоть его в ответ.

— Заткнись, Палка.

Это проклятое прозвище. Стоун начал называть меня Палкой, когда я впервые переехала в дом Эвана, еще до того, как меня снова отправили обратно к отцу. Все периоды, что я проводила с отцом, были недолгими, но тот и вовсе побил рекорд, поскольку длился в общей сложности семьдесят два часа.

Когда я наконец спросила Стоуна, почему он называет меня Палкой, тот признался, что это потому, что мои ноги такие тощие, что напоминают палки. Естественно, внутри меня все закипело. Причина моей худобы заключалась в том, что я почти не ела из-за пагубных привычек отца.

Как бы то ни было, прозвище прижилось — исключительно потому, что Стоун знал, как оно меня бесит.

— Заткнитесь. Вы оба. — Эван подходит и выхватывает учебники у меня из рук.

Я молча следую за ним по коридору в столовую, а мысленно уже готовлюсь к нотации, которую он наверняка собирается мне прочитать.

— Как обстоят дела с отцом?

Стоун идет рядом, уткнувшись в телефон и нахмурив брови. Пара его друзей по хоккейной команде стукаются с ним кулаками, и он снова погружается в экран.

— Все в порядке, — вру я.

Взгляд Эвана становится жестче, а его рот сжимается в прямую линию.

— Рен.

Я чувствую, как бледнеет мое лицо. По правде говоря, все далеко не в порядке, но Эвану не стоит беспокоиться. Уже почти лето, а значит, я могу мотаться между домом Эвана и Жасмин, подстраиваясь под свои смены. Затем наступит август, я поступлю в Университет Шэдоу Вэлли, и все будет хорошо.

Жасмин — еще одно мое спасение. Она понимает меня как никто другой, потому что знает, каково это — быть в системе: одиноко.

— Не ври, — говорит Стоун. — В последнее время твои ноги выглядят еще тоньше.

Я останавливаюсь и вытягиваю ногу, чтобы подставить ему подножку, но он так же ловок на покрытом линолеумом полу, как и на льду.

Он останавливается всего в дюйме от моего ботинка и ухмыляется.

— Хорошая попытка.

— Вы двое, блядь, остановитесь хоть на три секунды? Клянусь, вы как дети.

Я тянусь за учебниками, но Эван поднимает их над головой, так что я не могу их схватить.

Я выдыхаю, сдувая каштановые волосы с лица, и скрещиваю руки на груди.

— Он первый начал.

Эван смеется.

— Ну вот. Дети.

Стоун продолжает идти по коридору, обнимая Кассандру, девушку на класс младше, которая, вероятно, переспала со всеми выпускниками. Возможно, даже с Эваном, и от этой мысли мне хочется блевать.

Эван мне как брат. Меня до безумия раздражает, когда девушки пытаются подружиться со мной только затем, чтобы подобраться к нему поближе, а еще больше бесит, когда они открыто признаются в том, чем хотят заниматься с ним за закрытыми дверьми.

Эван медленно опускает учебники и вкладывает их обратно мне в руки.

— У тебя темные круги под глазами, ты засыпаешь на химии, а твои джинсы свободнее, чем обычно.

Смущение захлестывает меня, и будь на его месте кто-то другой, я бы легко прикинулась, будто все в порядке. Но Эван знает меня слишком хорошо.

— Рен, что происходит?

Я отвожу взгляд и наблюдаю, как мои сверстники заходят в столовую.

— Все по-старому, — признаюсь, затем пожимаю плечами. — Все порядке, Эвандер. До августа осталось совсем немного. Я живу в этой адской дыре с самого рождения.

Эван понижает голос, наклоняя ко мне голову.

— Но ты не должна так жить. Просто переезжай к нам. Мама места себе не находит от беспокойства.

Чтобы отец заявился к вам как гребаный псих? Нет, спасибо.

— Я загляну попозже, поздороваюсь.

Эван, стиснув зубы, начинает пятиться в сторону столовой:

— Ну тогда хоть замажь синяки под глазами, девочка. Или мама закроет тебя в твоей комнате и не выпустит.

В твоей комнате.

В груди что-то сжимается, но я игнорирую это чувство. В такой жизни, как у меня, нет места для вины или душевной боли.

Эван бросает ключи через весь коридор. Я ловлю их и посылаю ему благодарную улыбку, прежде чем повернуться и выйти за дверь.

Он всегда чувствует, когда я на грани. Когда-то я спала в его машине во время обеда, но это казалось пройденным этапом — пока я не вернулась к отцу.

Но едва я