Полукровка 4 - Василий Горъ

за ограниченность мышления и отсутствие фантазии, страдал из-за того, что не может призвать вас в ВКС, и мечтал вернуться в молодость. Хотя на месяц-другой. Чтобы жечь врага не командами с мостика линкора, а из рубки «Молнии»!

— Боюсь, что в таком случае команды «с мостика линкора» наворотили бы дел… — вздохнул я, вспомнив, как «воевал» предшественник адмирала.

Его супруга гордо сверкнула глазами и согласно кивнула:

— Все верно: командовать тоже надо уметь…

— … а адмиралам мирного времени на мостиках линкоров делать нечего! — неожиданно резко заявил еще один аристократ с осанкой профессионального военного, появившийся из-за моего левого плеча. И был познакомлен с ним все тем же Шестопаловым:

— Тор Ульфович, дамы, имею честь представить вам моего друга детства и однокашника, заместителя командующего Шестым Ударным флотом контр-адмирала Виталия Борисовича Берестова и его очаровательную супругу Инну Яковлевну…

Называть супругу Берестова очаровательной я бы точно не стал — от этой перезрелой особы тянуло застарелой завистью ко всем, кто моложе и хоть немного симпатичнее.

А на моих девчат она смотрела, как на личных врагов. И не улыбалась, а холодно скалилась. Скалилась и во время второй половины представлений. До того самого момента, когда Роман Семенович добрался до личных достижений Темниковой и заявил, что до ухода в ИАССН она являлась двукратной чемпионкой Империи по боям без правил — тут Инна Яковлевна явно вспомнила что-то неприятное и переключилась в режим милашки.

Эту внезапную трансформацию заметил не только я. Поэтому в общий канал упали сразу три вопросительных знака. И Даша пошла нам навстречу:

«Кажется, эта дура видела, как я воткнула головой в унитаз Алевтину Крючкову, которой, помнится, тоже было под сороковник. Вот, вероятнее всего, и решила не рисковать…»

Я мысленно посмеялся, услышал мелодичные переливы второго звонка, извинился перед своими собеседниками и повел девчонок дальше…

…Первая половина концерта дуэта «День и Ночь» оставила двоякое впечатление. С одной стороны, я продолжал жить в послевкусии от диапазона в четыре октавы, филигранной техники исполнения, редкой эмоциональности, фантастического умения держать зал и ангельской внешности Анны Исаевой, а с другой отказывался понимать, зачем она вытаскивает на сцену мужа: да, он писал сумасшедшие стихи, да, вроде как, любил и был любим, да, обладал неплохим слухом. Но его речитатив, «оттенявший» голос жены, как минимум в девяти песнях из десяти действовал на нервы. Поэтому, вставая с кресла после звонка на антракт, я поделился этими мыслями с подругами. И получил два диаметрально противоположных ответа — Марина напомнила поговорку «Любовь зла — полюбишь и козла…», а Маша отрицательно помотала головой и написала в общий канал куда более реалистичное объяснение:

«Вадим Исаев — преподаватель литературы, как-то оценивший талант своей ученицы и предложивший ей заведомо кабальный контракт. Но Анну устроили все условия, поэтому она вышла замуж в день восемнадцатилетия, через четыре месяца спела „Ивушку“ и уже на следующий день проснулась знаменитой, за первый год концертной деятельности заработала десять миллионов рублей и так далее. Говоря иными словами, никакой любви в их отношениях нет — есть договоренности, голый расчет, взаимное уважение и стремление зарабатывать деньги на двух идеально дополняющих друг друга талантах…»

— Ты уверена? — спросила Даша.

Блондиночка пожала плечами:

— Она Минакова. Причем из той же ветви рода, что и моя тетка…

Этот ответ снял все вопросы, поэтому мы вышли из ложи, добрались до зала, постепенно заполнявшегося «особо заслуженными аристократами», и, «не замечая» еще не занятые диваны, неспешно пофланировали к ближайшему окну. Любоваться городом.

«Расстроили. Как минимум Семенихиных и Ковалевых…» — сообщила Даша, как только мы остановились.

«Поляковы тоже жаждали заставить нас уступить место старшим, вот и сдерживали шаг…» — язвительно добавила Маша.

«Самоутвердятся как-нибудь еще…» — ответила Марина и привлекла наше внимание к доброму десятку ровесников, поднявшихся на этот этаж ради нас, но не решавшихся войти на «территорию не по статусу».

Я равнодушно мазнул по ним взглядом, отрешенно отметил, что не зря советовался с Переверзевым, и не стал смотреть на ближайших «патриархов». Дабы не дарить им формальный повод для начала знакомства. Зато ответил на вопрос блондиночки о моем отношении к творчеству дуэта «День и Ночь», выслушал мнения остальных напарниц, почувствовал, как напряглась Кара, и уронил в общий канал вопросик.

«К нам ломится моя мать. Готовьтесь к спектаклю…» — написала она, а через несколько мгновений слева-сзади послышалось воркование:

— Доченька, представь меня, наконец, своему кавалеру!

— Воспитанные люди начинают общение с приветствия и замечают не только симпатичных юношей… — язвительно начала Марина, но «сменила гнев на милость» и пошла навстречу своей родительнице: — .. впрочем, для тебя это вполне нормально. Поэтому… Тор, представляю тебе Лидию Константиновну Завадскую — личность, живущую Музыкой, единственным сыном, милыми юношами и, конечно же, самой собой. Да, в теории можно было бы вспомнить о том, что она подарила жизнь и мне, но, право, не стоит. Ибо я была забыта через считанные часы после родов и не пробуждала материнских чувств до сегодняшнего дня…

— Тор Ульфович, Марина у нас знатная любительница пошутить! — мягко промурлыкала Завадская-старшая вместо того, чтобы удавиться.

И собралась, было, задать мне какой-то вопрос напрямую, но никакого желания беседовать с Лидией Константиновной у меня не было, поэтому я обострил ситуацию. В смысле, ответил напарнице, а на ее родительницу даже не посмотрел:

— Моя матушка жила мною, и я в принципе не приемлю иного отношения к своим детям. И к милым юношам себя не отношу. А общаюсь только с теми, кого уважаю. В общем, меня своей родственнице можешь не представлять…

— Какая неслыханная наглость! — возмущенно воскликнул кто-то за моей спиной и продолжил развивать эту мысль. Я без особой спешки развернулся на месте, оглядел любителя встревать в чужие разговоры с головы до ног, не узнал и не впечатлился статями. А после того, как он выдал очередной грязный пассаж, разозлился и спросил девчат, что это за клоун.

— Князь Андрей Валентинович Меншиков… — сообщила Темникова, и я недобро оскалился:

— Дальше можешь не объяснять: я уже понял, что это — отец лейтенанта Алексея Андреевича Меншикова. Того самого, который опозорил себя и свой род перед последним боем эскадры адмирала Колесникова, был спасен мною и, оказавшись на борту моего корабля, попытался героически допросить пленника, захваченного НЕ ИМ…

— Что вы себе позволяете⁈ — взвыл оскорбленный князь. А зря: я влез в архивы ТК, нашел видеозапись нужного