В Доме Змея - Илья В. Попов

к мерцающей поверхности. Как это ни удивительно, он не чувствовал злости. Только холодную решимость довести начатое до конца. Отомстить за отца, за брата, за сожженную дотла деревню, за Сато, за бедолагу Цутому и за всех прочих, павших от руки этого ублюдка. – Я буду идти по твоему следу вечно и убью каждого твоего прихвостня, который встанет на моем пути. Рано или поздно мы встретимся – и только один из нас увидит следующий день. Клянусь могилами предков перед ликами богов.

– Охотно верю в твое упорство, – кивнул Жнец, и под маской его губы растянулись в кривой ухмылке; во всяком случае, так показалось Кенджи. – И признаюсь честно – на самом деле я жду нашей встречи с нетерпением. Кто бы мог подумать, что простой деревенский парнишка, чье лицо я бы не вспомнил при всем желании, сумеет стать моей самой большой проблемой. Все остальные, включая ищейку Сато, были для меня не более чем назойливыми комарами, жужжащими под ухом. Укус их неприятен, но не смертелен. Ты же смог вернуть мне давным-давно забытые чувства: злость, гнев, ярость, азарт… Я бы даже смог позабыть о том, что ты смел поднять на меня меч, и предложил бы тебе место рядом с собой. Но ты все равно откажешься.

– Я лучше сдохну, – бросил Кенджи.

– Рано или поздно все мы сдохнем, – кивнул Жнец. – Ты и твои дружки – чуть раньше, я – немногим позже. Или наоборот. Однако все мы так или иначе превратимся в пепел. Как негодяй Симада и его гнилой род. Как и вся его империя.

– Чем тебе так насолил император, что ты готов убить сотни невинных только ради мести? – произнес Кенджи, невольно вздрогнув от жгучей злобы, которая сквозила в словах Жнеца.

– А разве ты не готов поступить точно так же? – с издевкой спросил он. – Скольких ты отправил на тот свет и скольких убьешь еще, лишь бы поквитаться с тем, кто оборвал жизни твоих близких? Не отвечай, я знаю ответ – тысячи тысяч. Хорошо, я раскрою тебе свою тайну. Так будет даже интересней. Ты хочешь знать, какие счеты у меня к Симаде? Именно его предок когда-то предал моего отца и растоптал имя моей семьи. Почти всех представителей моего Дома убили, оставшиеся же были вынуждены бежать, трясясь от страха. Когда-то наша фамилия внушала благоговейный трепет, потом – смешки и отвращение, а со временем и вовсе забылась. И только я один еще помню, как нарекли меня при рождении. Меня зовут Ороку Ши – последний уцелевший из Дома Шипов.

Кенджи невольно нахмурил брови. Звучало все это слишком уж невероятно – ведь Дом Шипов был уничтожен десятки лет назад, еще до рождения самого Симады, который уже был глубоким стариком. Потом он вспомнил те видения в Одиннадцати Звездах – спокойный мужчина, рассуждающий о смерти под звуки канонады и вспоминающий сына… Скорее всего, это и был тот самый Осама – основатель семьи Ши, а значит…

Нет, человек в зеркале уже не Ороку. Возможно, он и был им когда-то, но сейчас превратился в Жнеца – убийцу и мерзавца, несущего лишь смерть и слезы.

– Мой отец служил императорскому роду с честью, но получил лишь кинжал в спину, – продолжил Жнец. – Когда-то я поклялся отомстить, чего бы мне это ни стоило, и я сдержу свою клятву. Наверное, ты удивлен, что спустя столько лет я не только передвигаю ноги, но и могу держать оружие? Зря все эти неженки так воротят нос от Школы Разложения – они просто не видят всех возможностей, что дарит эта стихия, не готовы принять ее огромный потенциал. Именно Разложение помогает мне влачить существование все эти годы. Пускай и берет за это свою цену. Оно, а еще холодная ненависть, струящаяся в моих венах вместо крови.

– Как бы то ни было, совсем скоро все твои приспешники либо погибнут, либо будут ожидать своей участи в императорской темнице, – произнес Кенджи.

– О, какой ужас. – Голос Жнеца выражал предельную скуку, точно он заранее знал, что произнесет собеседник по другую сторону зеркала. – А что, если все происходящее не что иное, как кульминация моей долгой комбинации?

– Быть может, хватит интриг, и закончим все раз и навсегда в честном поединке? – предложил Кенджи.

– Еще не время, – покачал головой Жнец.

– Боишься, что род Ши окончательно прервет какой-то деревенский парнишка? – сплюнул на пол Кенджи.

– Если бы не Частица Творцов, ты бы умер еще той ночью. – Голос Жнеца зазвенел от гнева. – Тебе лишь каким-то чудом удалось не только получить, но и суметь обуздать мощь, которой ты не достоин.

– О каких Творцах ты говоришь? – спросил Кенджи. – Это их голоса звучат в моей голове?

– Довольно вопросов. – Жнец сложил руки за спиной. – Я и так потратил на тебя слишком много времени. Хочешь получить ответы? Отправляйся на север, прямо сквозь Хрустальные Пустоши к Черной Кузнице. Я буду ждать тебя там. Поспеши – и если ты не станешь добычей ледяных пауков или дикарей, то получишь возможность узнать ответы и свершить свою месть.

Не успел Кенджи вымолвить и слова, как на него уставилось его же отражение. Утерев струйку крови, идущую из рассеченной брови, Кенджи кинул последний взгляд на тело Кенты, поднял меч, вышел наружу и невольно сощурил глаза, поймав луч солнца, выползающего из-за крыш.

Глава 15

Сказать, что в Каноку разгорелся скандал, – значит не сказать ничего. Город гудел встревоженным ульем, в который засунули тлеющую головешку, и все его жители, от мала до велика, от торговцев до знахарей, от знати до босяков из трущоб, передавали из уст в уста слухи о Кенте Ива из Дома Винограда, который убил одного из своих соперников прямо на пиру, попытался отправить на тот свет другого, а помимо всего прочего, помог неизвестным негодяям совершить налет на сокровищницу императора.

Оставив остывающее тело предателя, Кенджи первым же делом отправился в магистрат, отыскал Нобу, который, как обычно, пытался разгрести скопившиеся бумаги, и выложил ему все как на духу, опустив лишь разговор со Жнецом. Поначалу семья Кенты, как и весь Дом Винограда, яростно отрицали все возможные обвинения в адрес погибшего, в свою очередь обвинив Кенджи в вероломном убийстве соперника и клевете.

Однако внезапное исчезновение Исаро вместе со всеми его близкими родственниками лишь подтвердили подозрения. А потом один из его телохранителей, которого допрашивал Нобу, раскаялся и подтвердил слова Кенджи о заговоре между главой рода Ода, Кентой и неким неизвестным, но весьма могущественным