Электрик. Том 1 - Иннокентий Белов

Тут к разборкам подключается Шнолль, а я понимаю внезапно, что не могу на него воздействовать так же, как и на Товера. Остальные наемники поддаются ментальному воздействию и успокаиваются, а этот мечник и не собирается останавливаться, все громче распаляется, вспоминая свою любимую кобылу.

— Любимую? Да ты что несешь? Ты на ней всего три дня, ну, четыре дня жопу катаешь! Бери любую, у нас теперь их еще четыре лишних есть! Я уже запарился этих лошадей обихаживать, пока вы пивом накидываетесь! Вас-то из-за стола хрен вытащишь!

— Да почему именно их-то именно продал? — взывает Грипзих, отталкивая в сторону собравшегося драться со мной всерьез Шнолля.

Ладно, что пока на кулаках, где у него нет никаких шансов. Придется сразу наглухо вырубить задиру, чтобы за оружие не хватался, ибо нашинкует меня без проблем на ломтики.

— Почему, почему! Что купили мужики местные, то и продал! На что был спрос, то и отдал! Что вы, как дети малые! Три телеги по двадцать талеров, две лошади тоже по двадцать без сбруи и две по двадцать пять с ней! Итого — на сто пятьдесят талеров всего наторговал! А, еще Птицу впарил новому хозяину лошади с телегой, того за десять полновесных талеров! Значит, всего сто шестьдесят талеров!

Новость о том, что я нашего мужика продал, заставила всех закрыть рты и замолчать. Даже задиристый мечник наконец-то остановился, вытаращив на меня глаза.

— Что? Некому больше такой табун обихаживать теперь! Испугались, что и вас скоро продам? Могу и продать, когда напьетесь в бесчувственном виде! Каким-нибудь толстым старухам в хозяйстве помогать! Будут вас бить и лишать мужской гордости! — решаю я объяснить ситуацию.

— Как продал? Он же вольный? — с ужасом переспрашивает Терек.

— Убежать хотел от нас, уже намылился за ограду перелезть, думал, что не вижу, а я его и схватил там же. Сами понимаете, нам такие свидетели наших делишек в этой местности ни к чему, — немного привираю я. — Чтобы они тут на свободе разгуливали! И всем про наши дела беззаконные рассказывали! Где мы воинов барона в лесу скинули! И за ним смотри, и лошадей табунами обслуживай! Я вам тут вообще не нанимался в обслугу! Идите вы на хрен!

Не могу же я сказать, что просто прочитал его желания смыться в голове.

— А продал-то как? — похоже, мужики успокоились после такой новости.

— Припугнул, надавал по башке и веревку на шею одел. Так и отдал одному из покупателей лошадей. Пусть при ком-то останется, тогда до него люди графа так сразу не доберутся, если он по улицам шататься не будет. Ну, так скоро не доберутся!

— Обалдеть, — Грипзих так и сел на телегу.

— Да на хрена так дешево лошадей продавал то? — застонал по новой неугомонный Шнолль.

— Продай подороже здесь! Ты-то в это время в таверне пивом накидывался! Да куда нам столько обоза за собой таскать! Погоня у нас на хвосте сидит! Нам и одной телеги для хабара хватит!

— Откуда знаешь? — тут же подобрались мужики, оглядываясь по сторонам, как будто я уже ее вижу, эту погоню.

— Чувствую! Спинным мозгом чувствую! Что всерьез за нас взялись! — нагоняю я страху, только наемники машут рукой, мол, да и черт с ними.

Ну, вот именно такой наплевательский подход к серьезным вещам хорошо объясняет, почему в этом несправедливом мире побеждают в итоге такие целеустремленные подонки, как граф Апольчивер, а не такие неплохие парни, как те же Терек или Грипзих.

Ладно, вопрос решили мирно, удивил я всех наемников своей торговой хваткой.

На золото посмотрели, взяли себе по пять монет, остальное мне оставили на сохранение.

— Сколько у нас теперь золота набралось? — спросил отошедший душой Шнолль.

Возиться со своим табуном реально много приходилось всем нам, поэтому недовольство понемногу улетучилось.

— Двести талеров с небольшим, — отвечаю я и прямо вижу, как в его голове появляются довольно простые идея, как все деньги можно побыстрее прогулять.

Чтобы они ляжку не жгли больше ни одной лишней минуты.

Вот ни капли этим не удивлен, ни одной секунды, если честно. Никаких созидательных мыслей в этих лохматых башках точно не водится, не такие совсем люди мои приятели. Могут только приказы слушать и выполнять, если они получены от достаточно авторитетного вождя и все.

Впрочем, меня теперь больше всего интересует способность Шнолля противостоять моему ментальному давлению, прямо получается, как тот же Товер это делает.

То есть делал еще недавно.

Ничего не замечая, ни моих активных попыток на него воздействовать, ни вообще какого-то внушения от меня.

В чем тут проблема — я не понимаю.

Есть, о чем подумать, мне кажется, видел я что-то способное объяснить мне такое явление в тех событиях, которые прошли за последние дни. Ну, тут всего до хрена чего случилось, иначе и не скажешь.

Я дальше на подводе с Фиалой еду и воркую, Ксита над нами посмеивается с соседней, но, видно, что завидует новой влюбленности сестры. Да, Фиала теперь только моя подруга, так и заявила всем нашим спутникам и этими своими словами немало их огорчила.

Наемники оседали всех четырех оставшихся кобыл, оставшаяся сзади привязана к последней телеге. Теперь катаются вокруг как бы в охранении и тоже меня с лучницей подкалывают, что решили начать вместе жить прямо в пути.

Правда, Фиала намекнула, что не хочет обсуждать ни с кем свой выбор, теперь придется с наемниками поговорить.

Желание девушки — закон в общем-то для меня, значит, для всех остальных ее бывших кавалеров.

Но попробуй им это донеси, воякам не сильно воспитанным!

Попросил по дороге во время отдыха показать мне основы работы с копьем, чтобы хоть немного в теории понять сам процесс. Обучает меня первым Грипзих, у него все просто и понятно, бей и коли, вот и все хитрости. Потом мной занимается Вертун, примерно в том же стиле, зато он впечатленно говорит потом:

— Андер, с твоей силой не так уж и важно, как работать с копьем. Я тебя натаскаю со временем.

И показывает мне первую пару связок ударов при нападении.

Да, все это хорошо, я старательно повторяю эти связки, однако догадываюсь, что времени у него уже нет на такое дело. Учить меня будет дальше кто-то другой — однозначно.

Вечером наемники снова заруливают в трактир при большом селе, Ксита идет с ними, Фиала остается со мной лежать на телеге и любоваться