Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

Валера сначала долго смотрел на геодезиста, а потом медленно кивнул.

— Тут только наркоманы или…?

— Все, — выдохнул Валера.

— Старики, прокажённые, другие больные?

Валера кивает.

— А ещё, наверное, те, кто не понравился Коле оружейнику или Ахмеду, так? — продолжает Горохов.

Генетик молчит, смотрит на него разными глазами и отвечать не хочет.

«Так, подобных вопросов лучше избегать, а то от них он даже моргать перестал».

— Валера, — вкрадчиво говорит геодезист, — меня не волнует то, кто и как сюда попал. Меня интересует, как люди становятся ботами, их не просто в протоплазму бросили, и они стали изменяться; не сами же они выбирают, кому стать разнорабочим, а кому проституткой.

Валера, кажется, выходит из столбняка, в который он впал от предыдущих вопросов. Он кивает.

— Ну, и как же они начинают меняться в нужную вам сторону?

— Д-для этого ну-нужен конструкт.

— Конструкт? Что это, как выглядит, откуда берётся?

— Н-набор белков, он вводится в кровь. Выглядит? Я-яйца гекконов видели?

— Даже ел их, — говорит Горохов.

— Констру-укт выглядит как бе-белок яйца.

Горохов пошёл вдоль стен, заглядывая на полки, отрывая ящики и рассматривая их содержимое. Банки с реактивами, непонятные устройства, стопки полотенец, много-много всего непонятного, интересного, что стоило бы взять с собой, но брать это уже некуда, у него и так все карманы набиты. Он останавливается и указывает на огромный белоснежный чан, стоящий в углу и поднимающийся до самого потолка:

— Это…?

— Про… Прото-оплазма…

— А конструкт привозит, конечно же, Виктор? — Размышляет вслух Горохов.

Генетик кивает.

— Он привозит всегда только то, что нужно, про запас не оставляет?

Валера опять кивает.

«Хорошо бы этого Виктора повидать. Как-нибудь…».

— Часто приезжает Виктор?

Валера пожимает плечами…

— Он с кем больше общается, с вами или с доктором?

— С… с … С доктор… Со гов… говорит со мной мало, только по воп… вопросам технологий…

— Ясно, а когда приезжает, он останавливается у доктора?

— Не-е знаю, — Валера снова пожимает плечами, но вспоминает. — О-од-дин раз я видел его квадр у «С-столовой». Стоял вечером та-ам.

— У какой столовой? У «Столовой» татарки Кати?

Валера кивает и говорит:

— Мы ту-тут уже долго, меня могут искать.

— Может искать доктор?

Валера кивает.

— Нам нужно уезжать?

Валера опять кивает.

Горохову очень не хочется уезжать, у него куча вопросов и по оборудованию, и по биороботам, и по всяким разным приспособлениям, что стоят тут повсюду. Раз надо, то надо. Но последний вопрос он задаёт:

— Валера, а можно выращивать ботов без людей? С нуля, так сказать.

Валера кивает. И, видя немой вопрос геодезиста, объясняет.

— Пе-переделать человека — три ме-ме-месяца. Ну, четыре, сделать заново — т-т-три года.

— Вот оно что. Время. Тогда понятно.

— А ещё… расход протопла-азмы. Передела-ать человека в ра-ра-а… в подсобного рабочего — тридцать литров. Сделать заново — двести.

Генетик подошёл к двери, положил руку на замок и остановился, ожидая геодезиста.

Тот ещё раз огляделся и нехотя двинулся к двери.

«Эх, сюда бы специалистов».

⠀⠀

Глава 32

Пятьдесят пять? Нет, пятьдесят восемь. Воздух висит густым маревом, не шелохнётся, ни намёка на ветер или облачко. Таким воздухом даже дышать горячо, но его рука тянется не к маске респиратора и не к очкам. Курки обреза под пальцем, он взводит оба. Обрез в левой руке, правой он откидывает полу пылинка, чтобы сразу взяться за револьвер. Он готов, но Валера, похлопывает его по плечу, успокаивая.

А как ему успокоиться, если прямо в тридцати шагах от лестницы, по которой им предстоит спускаться, на небольшом бархане на карточках сидят на песке два дарга. Не по-человечески огромные, словно раздавленные ступни их ног утопают в раскалённом песке. Их неприкрытые половые органы тоже почти касаются песка, а им хоть бы что. А чуть дальше такой же на холмике сидит, ждёт. И на углу дома ещё два, в теньке притаились, он сразу их не заметил, и в двадцати шагах от мотоцикла ещё два. Да сколько же их тут? Даже если он будет стрелять быстро и не будет промахиваться, ему всё равно не победить. Два патрона в обрезе, четыре патрона в револьвере. Нет, без шансов. Горохов становится так, чтобы между ближайшими даргами и им стоял Валера. С угла те двое его не достанут. А вот те, что у мотоцикла, опасны. Но они ближе всего, значит, картечь и жакан из обреза они получают первыми.

Но Валера ведёт себя странно, он продолжает его хлопать по плечу:

— Не-е… Не волнуйтесь, о-они охраняют нас.

Горохов на секунду отрывает взгляд от людоедов, чтобы с удивлением взглянуть в разные глаза генетика. В его мире дарги никого из людей охранять не могут. Дарги это ЛЮ-ДО-Е-ДЫ. Они могут только сторожить свою пищу.

— Не… не волн-нуйтесь, пойдёмте, — говорит генетик и, как следует, хлопнув тяжёлой дверью, начинает спускаться по лестнице. — Идите за… зам-мной.

Горохов понимает, что тут, наверху, он просто отличная мишень почти для всех дикарей, и спиной к стене, старясь не выпускать людоедов из глаз, начинает спускаться за Валерой вниз. Обрез наготове, правая рука почти на рукояти револьвера. Он переводит взгляд с одного на другого, они все, все смотрят только на него. Но винтовки не поднимают. Он почти спокоен, случись что — он двумя движениями убьёт или смертельно ранит двоих ещё до того, как кто-то из людоедов успеет поднять оружие. А дальше? А дальше, как повезёт. Если всё завертится… Нужно будет пробиться за угол и там перезарядить дробовик.

А Валера, который уже спустился вниз, поднимает руку и странно сгибает её. Раз, два, три. Это какой-то знак. Тот дарг, которого Горохов увидал первым, тоже встаёт и… направляется к ним. Подходит, встаёт совсем близко от геодезиста. Винтовку он держит как палку. У него пегая борода, совсем пегая, ни одного чёрного волоса. И на голове чёрного мало. Зубы большие, жёлтые, крепкие. Он их скалит зачем-то. То ли хвастается, то ли так улыбается. Потом что-то говорит гортанно, это мерзко звучит, рыхло и неразборчиво, Горохов, даже если захочет, не сможет это воспроизвести:

«Эрхгархуннх, атаса».

— Это значит «утро», — без привычного заикания говорит Валера.

«Что за дурь, на часах почти три, какое ещё утро? Очень хочется нажать на курок».

Горохов вздыхает. Людоедов нужно убивать всегда и везде, где только увидишь, но, кажется, не в этот раз. Сейчас, когда он