Архипов. Псионик - Сергей Баранников

– Ребята, поднажмем! Путевка в Москву находится всего в шаге от нас, нужно всего-то протянуть руку. Соберемся и порвем Головина с его шайкой. Мы можем!

О-о, надеюсь, не перестарался. Ары ребят резонировали так, словно они готовы прямо сейчас сорваться с места и месить Головина с командой. Сохранить бы этот настрой до арены. Надеюсь, они не догадываются, что сейчас я использую дар, чтобы оказать на них еще более сильное волнение.

Поднялся со скамьи и направился к выходу, но по дороге меня догнала Князева. Амалия схватила меня под руку и склонилась над ухом:

– Слушай, Андрей, ты осторожнее с даром. Там, за столом, ты так сказал, что по всему телу пробежали мурашки, а кое-где я вся мокрая. Если бы не Маслова, я бы тебя силой затащила в подсопку, и вышел бы ты на поле только через час, не раньше.

Князева ушла вперед, а меня догнала Полина.

– Что Амалия хотела?

– Говорит… что верит в нашу победу. Я правда был настолько убедителен?

– О, да!

Полина посмотрела на меня и спешно отвела взгляд, но я успел прочитать в нем нотки удивления и смущения из-за чего-то. Так, кажется, на счет ментальных аур я поскромничал. Они работают у меня отлично. Может, суть в том, что меня хотели услышать и все внимание обращали на меня, отсюда и такой эффект, но это нужно проверить. Эх, мне бы такой дар в родном мире, я бы стал крутым ASMR-блогером. Хотя, стоит ли оно того?

Обернулся и увидел шагавшего позади Матвеева. Внезапная мысль осенила меня, и я решил ее проверить.

– Глеб, а ты почувствовал что-то во время нашего разговора?

– Еще бы! Ты так сказал, что я твердо понял – порвем мы Головина с подпевалами и все тут!

Отлично! Получается, дар усиливает ощущения в зависимости от отношения ко мне. Глеб почувствовал воодушевление, а вот Полина с Амалией… Хм, тоже кое-что положительное испытали. Может, не совсем так, но я на правильном пути. Нужно взять на заметку.

Вообще в бою с командой Головина пригодится любая зацепка. Можно попытаться сыграть на соперничестве Кудряшова и Головина – два лидера объединились не просто так, им пришлось это сделать, чтобы участвовать в турнире. То есть, вывести из строя Головина – не вариант, командование примет Кудряшов. А вот если заставить их принимать противоположные решения, может что-то получиться. Конечно, если получится навязать свою игру. Да и вообще, можно ожидать любых сюрпризов. То, как они обыграли команду Бурова, говорит о том, что ход боя может смениться в любой момент. Кстати…

– Ждите меня у входа, я сейчас!

Воспоминание о том поединке напомнило об одной интересной мысли. Перед тем, как выйти на арену в решающем поединке, нужно быть уверенным во многих вещах, даже в своих соратниках. Забежал к себе в комнату, переоделся и побежал в теплицы.

Иван Иваныч встретил меня у самого входа. Листик благосклонно относился к моему участию в олимпиаде, и не особо серчал. Только в первый день заявил, что если мне так важно швырять мяч, мог бы и не набиваться к нему в ученики, но на тот же матч с дорогобужцами пришел и поддерживал не меньше остальных. Теперь же я заглянул к профессору, чтобы озадачить его необычной просьбой.

– Четыре стебля чистодуха? Андрей, ты в своем уме? У меня здесь не бескрайние плантации, а всего лишь три теплицы, пусть и достаточно просторные. И потом, вырастить такой урожай стоит времени, сил и…

– Но у вас же с полсотни кустов, на каждом по три-четыре стебля. Я думал, вы можете поделиться для хорошего дела.

Профессор замялся и замолчал на полуслове. Он бросил на меня оценивающий взгляд, словно пытался понять что я задумал, задумчиво причмокнул и едва заметно качнул головой, словно соглашаясь со своими выводами.

– Хорошо, Андрей. Иди за мной. Но только четыре!

Через обещанные пятнадцать минут я стоял возле главного входа в академию и сжимал в руке обернутые в ткань четыре стебля чистодуха.

– Андрюх, если ты собрался эти цветы Полинке дарить, я бы дважды подумал. Обычно дарят нечетное количество, – хохотнул Матвеев, увидев меня с цветами в руках.

– Не совсем. Перед поединком хочу понять, что мы – единая команда и идем бороться за общую цель. Возьмите по одному стеблю. Если вы не замышляете ничего дурного, вам не о чем беспокоиться.

Глеб, Полина и Амалия взяли по цветку. В их руках они распустились, показывая всему миру светлые сердцевинки.

– Ерунда какая-то, – пробормотал Булычев, но под взглядами остальных членов команды все же протянул руку и взял стебель. А вот его цветок оказался с темно-серой сердцевиной.

– Гера… ты ничего не хочешь мне сказать? – активировал ауру убеждения на максимум и мысленно надавил на механика. То ли мой дар подействовал, то ли груз вины окончательно сломал парня, но тот сдался практически без колебания.

– Простите, мне лучше не участвовать. Возьмите себе замену.

– Почему? В чем дело?

– Неважно. Я на поле не выйду. – Булычев развернулся, чтобы уйти, но мой крик заставил его замереть на месте.

– А ну стоять! – блин, забыл, что он простолюдин, а на ребят без дара умения действуют куда сильнее. Надеюсь, я не нарушил его тонкую душевную организацию. Хотя, пофиг! Он ведь определенно что-то замышлял, а я тут переживаю за его душевное самочувствие.

– Это Кудряшов, ребята. Практически все студенты среди механиков из простых семей, которые служат Кудряшовым или их союзникам. Сразу после объявления Олимпиады он созвал нас и приказал не участвовать в поединках. Надеялся, что удастся собрать всего одну команду и без боя пройти в Москву, но потом вмешался ректор и потребовал, чтобы мы участвовали. Да и вы были убедительны. Думаю, это он заставил Уткина так нелепо подставиться под удар Борисова и испортить поединок.

– Так ты тоже видел?

– Да! Тысячу раз да! – Герасима, вечно спокойного, невозмутимого и недовольного всем на свете Герасима трясло, как девочнку на первом свидании. – Ребят, у меня мать и сестра у Кудряшовых в услужении. Мать нас одна тащила, и если я подведу, они устроят всей семье кучу проблем.

– Гера, ты прости что спрашиваю, но отец погиб тоже по вине Кудряшовых?

– Да, – Булычев отвернулся, чтобы не показывать проступившие на глазах слезы. – Ревяка его задрал на охоте. Дядька Кудряшова бросил его одного и сбежал, хотя со своим-то даром что ему стоило вступиться?

– Что еще за ревяка?

– Медведь