Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Сергеевич Орлов

не носиться самой по всему городу. Я ведь не успеваю всё делать сама. Ещё тренировки, учиться вы зачем-то заставляете… когда мне успевать-то? А с этой троицей дела пойдут в разы быстрее. И это только для начала, у меня есть ещё ребята на примете, но их сначала надо самих как следует прощупать.

— Логично. Сколько нужно?

Лисичка чуть замешкалась. Глаза стрельнули в сторону, потом обратно, и она заговорила чуть тише, с этакой деликатной заминкой, как будто ей и правда было неловко произносить вслух такие неприличные цифры.

Только глаза, заразу, выдавали с потрохами. Не было там ни капли смущения — был профессиональный замер «как зайдёт». Хорошо играет, надо отдать должное.

— По десять золотых в месяц на нос.

И замерла.

Сидит вся такая собранная, лицо ровное, плечи расправлены, а в глазах одновременно две вещи: отрепетированное «я готова услышать любой ответ» и совершенно неотрепетированное «господи, только бы не перегнула». Цифру она явно крутила в голове не один день. Я почти видел, как она сбивала её то пониже, то обратно повыше, торгуясь сама с собой, и в итоге выкатила то, что у неё в голове проходило по статье «нагло, но попробовать стоит».

Я же мысленно расхохотался.

Тридцать золотых в месяц на троих. По меркам Сечи это, вообще-то, деньги. Слабый ходок столько и получает — тот, что таскается на границу Мёртвых земель за травками да мелкой требухой, и каждый раз не знает, вернётся ли домой к своим родным. А если взять какого-нибудь помощника торговца, или девушку легкого поведения, то они точно никогда подобных денег не видят.

Только вот моя рыжая, походу, не до конца понимала, какой товар продаёт.

Информация — это ведь не обычный товар, нет. Это когда ты заранее знаешь, у кого какие проблемы и намерения. И стоит такой товар намного дороже, чем беготня за травками в первом или втором порогах. Просто Лисичка всю жизнь мерила цены шкалой улично жизни, вот и выкатила мне это «много», ориентируясь на то, сколько у них там получали взрослые мужики за тяжёлый трудовой день.

А по факту выходило, что за тридцать золотых в месяц девочка мне готовила полноценную заготовку под будущую разведсеть. Такую, которую через пару месяцев можно будет довести до состояния, когда в городе без её ведома и собака не тявкнет.

Красота!

Я выдержал короткую паузу, чтобы дать ей немного понервничать. В следующий раз будет думать, прежде чем мне неловкость отыгрывать.

— Лисичка…

— Да? — она напряглась.

— Беру всех троих. Плачу по двадцать золотом на нос.

Лисичка несколько моргнула, ошалело на меня уставившись.

— По… по двадцать?

— По двадцать. За хорошую работу будут премии сверху, за плохую, соответственно, минус из жалованья, тут всё как у людей. В остальном условия простые: сильно не зарываться, моим именем при решении своих грязных дел не пользоваться. Все спорные вопросы решаются через тебя. И если кто-то из этой троицы уже что-то задолжал Кривому, Щербатому или ещё какой-нибудь местной достопримечательности, пусть сегодня же сядет и всё спокойно расскажет. С долгами я разберусь, но если кто-то соврёт сейчас — в будущем помогать не стану.

Лисичка уверенно кивала, попутно обдумывая, как будет растолковывать условия работы своим людям.

— Поняла, господин Морн.

— И ещё одно. Пожалуй, самое главное.

Она подняла на меня глаза. Брови поползли вверх настороженно, как будто она готовилась к тому, что сейчас выяснится подвох ради которого вся эта щедрость и затевалась.

— Они так же должны пойти на учёбу.

Лисичка чуть нахмурилась.

— В смысле… учиться? И им тоже⁈

— А ты как думала? В те же часы, по той же программе, никаких поблажек. Я зачем вам учителей вообще нанимаю? Ну и на тренировки, разумеется, они тоже приглашены в добровольно-принудительном порядке. И если кому-то из них такой расклад не по душе, — то его никто не держит и он может возвращаться на улицу, чтобы таскать монеты у подвыпивших ходоков и рано или поздно лишиться руки.

Лисичка медленно выдохнула. По её прищуру было видно, что вот этого пункта она в своих внутренних расчётах как-то не учла.

— Господин Морн, — сказала она осторожно. — А им это вообще зачем? Они же воры. Простые рыночные карманники. Зачем им грамота?

— А затем, Лисичка, что мои планы простираются далеко за пределы Сечи. И моя будущая свита должна соответствовать статусу графа Морна. Так что мне как-то не улыбается через пять лет краснеть за то, что мои ближние люди не смогут прочитать обычную расписку и будут обращаться за этим к помощникам.

Лисичка как-то даже подсобралась от ощущения собственной важности.

— Поняла, господин Морн.

— Тогда дуй передавать им мои условия. А вечерам расскажешь, что они там наотвечали.

— Сделаю.

Она соскользнула с лавки, коротко поклонилась и быстро вышла.

По дороге я мельком прошёлся Оценкой по её эмоциям и сразу увидел, что Лисичка уже всей головой в деле. Наверняка прикидывает, к кому и как подходить. Кто согласится сразу, на кого придётся надавить, а с кем, может, и расстаться, если упрётся рогом. Ну и ладно, это уже её работа. Я выдал задачу, выделил деньги, пусть теперь крутится.

Игнат проводил её спину долгим взглядом, потом аккуратно положил папку на стол и повернулся ко мне. Лицо у него было то самое, которое я за последние недели выучил наизусть: сосредоточенное, безупречно вежливое и при этом до краёв наполненное немой формулой «господин Морн, я с вами категорически не согласен, но мы же оба воспитанные люди, поэтому… обсудим».

— Можно? — уточнил он.

— Ну давай…

— Господин Морн. Она сама попросила десять золотых на человека. Сама. Десять, точка. Это её предел, она его сама обозначила. А вы накинули вдвое больше, да ещё и премии пообещали.

— Накинул, — с улыбкой кивнул я.

— Господин Морн, мы с вами буквально вчера обсуждали бюджет на следующий квартал. Там каждая монета посчитана. И на жалованье новым людям у нас зарезервировано… ну вы помните цифру.

— Помню.

— Тогда зачем переплачивать?

Что-то радуют меня ребята сегодня хорошими вопросами. И ведь вижу, что далеко не в природной жадности дело. Просто Игнат искренне хочет понять что и зачем я делаю.

Ну что ж, просветим его немного. Я облокотился на стол и посмотрел на Игната в упор.

— Игнат, вот ответь мне на вопрос. Если я плачу