Экспедитор - Александр Афанасьев

– Нет. Как ты думаешь, когда я последний раз совершал намаз?

– ???

– Две недели назад, и то для вида.

Украинский полковник пожал плечами:

– Ну а зачем тогда все это? Ты же умный человек.

– Именно поэтому. Что держит рядом с тобой твоих людей?

– Ну…

– Бабло. А моих – вера.

– Сколько они горилки выжрали, не считал?

Чеченец поднял руку.

– Да. Но любая вера включает в себя и грех. Не согрешишь – не покаешься. А мои люди попадут в рай, потому что ведут джихад.

– Ислам – это мой сознательный выбор. Что говорит твой бог? Ударили тебя по одной щеке – подставь другую. А мой – иди и сражайся, пока все поклонение в этом мире не будет принадлежать одному лишь Аллаху Всевышнему.

– Я вообще неверующий.

– И твои люди тоже. А это плохо. Ради веры человек сядет в заминированную машину и подорвется, мы это тысячи раз видели. А за бабки?

– Я тебя не тороплю, думай. Но хорошо думай. Если ты примешь решение – благое дело зачтется и мне. И не переживай, что ты что-то сделал в прошлом по джахилии. Эти грехи считаться не будут.

– Проехали. С чем приехал?

– Да все с тем же. Вопрос встает ребром – либо мы идем вперед, либо они.

– С чего ты взял? Они сами по себе, мы сами по себе. Они друг на друга волками смотрят.

– Это тебе так кажется. Они договорятся друг с другом быстрее, чем ты это поймешь. Потому что они русские.

– У меня тоже много русских.

– Вот именно.

– Надо сначала разобраться с казаками. Это первое.

– А ДНР?

– С этими тоже, но там проблемы быть могут. Там же сплошная городская застройка, шахтные выработки, они ядерный удар выдержат. Их надо отрезать от ростовских, это главное. Тогда они или силу потеряют и их удавить можно будет, или они под днепропетровских уйдут…

Степко нехорошо улыбнулся.

– Овец пасти негде? Свои проблемы моими руками хочешь решить?

– Вот что вы за люди, а? Ты знаешь, что такое дружба?

– Ага. Это то, что тебе предлагают после того, как поимели.

– Если идти, то на Волгу и Москву.

– Это может быть проблемно.

– Ничего проблемного. Там же Татария, там мусульмане.

– Не совсем, – досадливо цокнул языком чеченец, – там обществ нет.

– Каких обществ?

– Неважно, все равно не поймешь. Там настоящих муслимов мало.

– Тогда на Москву.

– На Москву… люди там у меня есть… Мало, но есть. У тебя?

– Найдутся.

– Только проблема есть. Там воинские части сохранились.

– Воинские части я беру на себя.

Чеченец внимательно посмотрел на бывшего полковника СБУ.

– Отвечаешь?

Степко нехорошо осклабился.

– Раз сказал, значит, отвечаю. Не первый день живу. У нас в АТО люди за месяц ссучивались, пришел такой честняга с голым задом, месяц прошел – уже на «Крузере» рассекает, а доча квартиру в центре Киева оформляет. Люди – дерьмо. И военные в этом не исключение.

Чеченец бесстрастно смотрел на бывшего полковника СБУ и думал – а как так могло быть? Как так могло быть, что люди этого народа – русского, украинского, чеченец не видел различий между ними, – двести лет назад покорили Кавказ. Как?!

Раньше были другие? Тогда почему сейчас такие?

– Поставим крышу, будем иметь, – продолжил рассуждать бывший полковник СБУ, – только тебе надо джигитов своих придержать, а то они на ровном месте газовать любят. Потом проблемы бывают. Имей в виду, если вместе работать будем, молодой-горячий не прокатит.

– Я своих в руках держу, – осклабился чеченец, – ты своих держи.

– Делить как будем? – в лоб спросил эсбэушник.

– Это я не решаю. Надо совет тейпов собирать, это дело общее.

– Тогда о чем мы вообще базарим, если ты не решаешь?

Чеченец хотел высказать наглому урусу (он считал СБУшника русским) все, что о нем думает, но по типично восточной привычке скрывать свои чувства сдержался.

– У вас свои порядки, у нас свои, – спокойно сказал он, – у вас ты один главный, у нас – демократия.

Последнее слово он подчеркнул тоном издевки.

– По долям все же как видишь? – настойчиво сказал полковник.

– Все зависит от того, кто сколько вложит, так?

– Примерно. Но сразу говорю, меньше чем на шестьдесят я не согласен, так и передай. Я бы вообще один все сделал, сил хватает – только в будущее смотрю, с вами задружиться хочу, пригодится. Потому и долю даю.

Чеченец улыбнулся. На самом Кавказе чеченцев всегда считали этакими евреями Кавказа, лукавой нацией. Большую часть автохтонного кавказского юмора составлял юмор именно на чеченском языке.

– Я тебя понял, дорогой. Можно мы пока погостим у тебя?

– Это без вопросов.

Чеченец подумал про себя, что этот полковник все же идиот. Шестьдесят… он и семьдесят запроси – совет тейпов согласится. Потому что шестьдесят – это только до тех пор, пока существует общий враг, а как только будет победа, так доли могут очень сильно поменяться.

А вместе с ним люди, которые знают, что к чему, многие в МВД, в ФСБ работали, кто-то в Сирии в ИГ был, только какая сейчас разница – все сейчас едины. И гостя – они разнюхают, что к чему, какие где силы и сколько примерно тут можно взять. И этот вопрос совет тейпов тоже обсудит…

Спустились вниз – люди с обеих сторон напряженно посматривали друг на друга, готовясь вцепиться в глотки по первому же приказу.

На следующий день чеченцев пригласили на охоту.

Охота была необычной – если раньше охотились на животных, то теперь на людей. Несколько человек, чаще всего из упоровших косяк рабов, выпускали в сельской местности, давали какое-то время, после чего спускали собак. Собаки преследовали дичь, а следом ехали охотники, частью на лошадях, частью на джипах. Ничего особенного в такой охоте не было, и чеченец подумал, что урусы и тут дураки. Кто же охотится на рабов? Он раб, он работать должен, для того он и живет. Это все равно как охотиться на собственную корову или лошадь – какой дурак так делает?

Но понятно, что чеченец никому и ничего на эту тему не сказал, оставил свое мнение при себе…

Охотничья колонна формировалась в районе ВАСО, и, судя по машинам, были в ней люди не бедные. Часть охотников была в форме – военной, ментовской. Они шумно здоровались друг с другом, хвастались оружием, о чем-то говорили…