"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

— Надо бы найти кого-нибудь из главных… — Бормотал журналист. А! Он кинулся за худощавым мужчиной лет тридцати.

— Товарищ Бретон, несколько слов для API.

Тому, к кому обратился журналист, явно понравилось, что его обозвали товарищем. Он с готовностью подошел.

— Скажите, в чём творческий метод сюрреалистов близок к коммунистам? Многие недоумевают…

— Сюрреализм намерен использовать силы, скрытые в глубине психики человека, задавленные обыденным сознанием. Буржуазия труслива. Буржуа полагаются на убогий «здравый смысл», они не хотят видеть дольше собственного носа. Но ведь и коммунисты пробудили в людях скрытые силы! В России они совершают невозможное! И никакой «здравый смыл» им не указ. Мы, как и коммунисты, ненавидим буржуазный мир. Я служил на фронте санитаром, насмотрелся, что такое ИХ цивилизация! Её нужно разрушить. В том числе — и их лицемерное искусство.

«Ничего так излагает» — отметил про себя Максим, не забыв пару раз пустить в потолок дым магния. Ребята хорошо подсуетились и пристроились к коммунистам. Хотя… Этих людей Максим плохо понимал. Возможно, потому что за ними стояла Великая война? Он вспомнил фотографии полей сражений, густо заваленных телами. А вот этот парень оттуда под огнем вытаскивал раненых… Вряд ли это прибавило симпатий к тем, кто втравил в такое мир.

Наконец, Бретон унялся и порысил куда-то дальше.

— Макс, ты отснимался? — спросил журналист.

— Нормально.

— Тогда пора выпить.

Они подошли к одному из столиков с напиткам, где Эмиль проигнорировав рюмки, набулькал себе половину фужера водки.

— За нашу победу! — И хлопнул её залпом.

— Эмиль, вы пьете как русский! Это вы у махновцев научились? — Изумилась Ирина.

— Ха, в окопах мы пили почище русских. А у ваших соотечественников нам есть поучиться куда более серьезным делам…

* * *

Происходящее вокруг заставляло Максима всё более задумываться. В том, что тут имеются попаданцы из его времени, он мало сомневался. Только от этого было ни горячо, ни холодно. Максим даже не пытался понять, что произошло — ведь гости из иного времени (или из будущего) успели укрепиться. Кстати, у него мелькнула мысль, что «мейденовский» дизайн журнала «Молодая гвардия» — это «маячок» для поиска других современников. Но, поразмыслив, он эту тему отбросил. Iron Maiden группа известная — но в определенном кругу. Большинство людей понятия не имеет — как оформлялись альбомы группы. Для поиска современников разумнее было бы напечатать, допустим, логотип Виндов. Разве что, искали конкретного человека, про которого знали, что он фанат данной команды… Но это всё лирика.

Потому что искать этих попаданцев, а уж тем более — пытаться выйти к ним на контакт, Максим пока не рвался. Вот, допустим, он вышел с ними на контакт. И что — они раскроют объятия ещё одному попаданцу? Может, и так. А может — и ликвидируют, чтобы сохранить свою уникальность. Ведь непонятно — а кто они такие и что им нужно?

Тем более, что от этого вопроса Максим переходил к более конкретному. Попаданцы явно встали на сторону коммунистов. Но — а что надо коммунистам? Смешной вопрос? А вы попробуйте, ответьте. Ответы «они просто хотели власти» не принимаются.

Они в самом деле хотели построить новое общество? Только вот какое? Максим не слишком хорошо знал историю, но в политологии-то разбирался. Социолог, не врубающийся в политические расклады — это даже не смешно. Так что мало ли что они декларировали…

К этому времени Максим уже более-менее представлял политику ФКП. Главной базой у них являлись рабочие. Коммунисты с непосредственностью тяжелого танка лезли в рабочее движение и подминали под себя профсоюзы. Но там-то они, в основном специализировались на двух темах — «социалке» и «не допустим новую войну». Ничего такого революционного в этом не было. Это понятно. Любой работяга хочет больше получать и меньше работать. А вот с войной… В самом ли деле они не хотели войны? Ведь большевикам-то мировая война очень помогла. А теперь Москве, которая явно стояла за ФКП, возобновление драки были тем более выгодно. Но тут тоже понятно. Если война начнется — то коммунисты оказываются в белом фраке.

Интереснее было иное. Коммунисты делали явную ставку на молодежь. Причем, презрение к буржуям в среде красных было не на классовой основе. Предполагалось — мы люди иной породы. И в этом смысле становились понятны все эти косухи, рок-стандарты и прочая эстетика, которая для этого времени являлась экстремальной. Максим вспомнил английских панков. Они ведь ставили себе «ирокезы» не только, чтобы «шокировать обывателя». Дело было глубже. Была поставлена граница — МЫ и ОНИ. Если ты сделал себе ирокез — то должен понимать — для «цивилов» ты теперь полный мудак и с тобой лучше дела не иметь. А для своих ты свой…

И ведь водораздел проходил не на идейном, а на философском уровне. «Мы не хотим жить хорошо, мы хотим жить весело». С этой точки зрения буржуи были просто копающимися в грязи свиньями, которых-то и жалеть не стоит.

Но коммунисты были посерьезнее панков. В изданиях, которые типа для умных, явно пропагандировался советский патриотизм. А вот французский едко высмеивался. То есть, в Москве, не особо скрываясь, формировали «пятую колонну».

Ни фига себе влез! Но ведь жить-то было и вправду веселее, чем дома!

Путешествие будет опасным

Перебирая на досуге память Петра, Максим удивлялся пассивности русских эмигрантов. Они, по большому счету, сидели и ждали у моря погоды. Не все, конечно. Судя по рассказам Ирины, её папа намылился ехать во Французское Конго, собирался мутить там какой-то бизнес. Но такие являлись исключением. Большинство сидело на заднице и чего-то ожидало.

А вот Максим придерживался двух принципов: «под лежачий камень вода не течет» и «собачье счастье в собачьих лапах». Он отлично понимал, что перевод газет — такая работа, которая очень быстро достанет, лишь, только пройдет ощущение новизны. Так что он стал активно лезть во все дыры в качестве фоторепортера. Благо конкурентов у него оказалось немного. Максим этому очень удивлялся. Всё-таки, он находился в Париже, а не в Урюпинске. В культурном центре, так сказать. Но, видимо, причиной нехватки фоторепортеров являлось как раз обилие разной культуры. Все, кто более-менее умел держать в руках фотоаппарат, хотели быть людьми искусства. То есть, фотохудожниками. Тем более, что вовсю пер модернизм. Сюрреализм являлся всего лишь одним из многих течений, декларирующих, что именно они совершат великий прорыв в искусстве. Кстати, именно знакомясь с творческой жизнью столицы Франции, Максим понял: большевизм — это не идеи