Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— У него есть отец. Я-то тут при чём?

— Старик очень встревожен и умоляет найти её, но ничего путного сказать не может. Он тоже не видел её давно, и не знает, когда она сбежала, возможно, ещё засветло.

— Нет, уже стемнело, когда мы ходили в каморку к садовнику. Он ничего об этом не сказал. К тому же в кухне ещё возилась кухарка.

— Значит, она сбежала этой ночью! — жизнерадостно заявил Эдам.

Марк замер и подозрительно взглянул на юношу.

— Вы что, обнаружили живительный источник в винном погребе?

— Мы выпили немного, чтоб согреться, — запротестовал оруженосец. — Нам кухарка дала! Вместе с закусками. И сказала, что мы очень милые юноши…

— Наверно, кувшин был большой, и она приложилась к нему первой, — проворчал Марк и присел на кровать, чтоб надеть сапоги. — Джин Хо, хочешь развлечься?

— Нет, — тявкнул из-под одеяла лис.

— Завтрака не получишь. Спи до обеда!

— Ты плохой друг! — раздалось позади и что-то упёрлось ему в спину, выталкивая с кровати. — Ты не любишь животных! И к тому же ты жадный!

Марк, обернувшись, с интересом наблюдал, как звериные очертания под одеялом вытягиваются, постепенно превращаясь в человеческие, а потом из-под одеяла высунулась встрёпанная голова Джин Хо, он окинул сонным, но уже недовольным взглядом комнату и спросил:

— А что сегодня на завтрак?

Марк знал, что лиса сначала нужно накормить, иначе он откажется сотрудничать. Потому они спустились в столовую, по которой нервно выхаживал Дамьен, а у окна, глядя на струящиеся по стеклу потоки дождя, стоял капитан Лафар. Если сын барона был встревожен, то на лице его друга застыло мрачное и немного злое выражение.

— Где завтрак? — возопил лис, увидев пустой стол. — Вчера нам не дали обеда, а теперь хотите зажать и завтрак? Так в этом доме принимают важных гостей?

— О чём вы? — нахмурился Дамьен, взглянув на него, в то время как лакей, стоявший у дверей, без дополнительных указаний отправился на кухню. — Разве вам вчера не принесли обед?

— Нет! И если б мы не явились сюда вечером сами, то не получили бы и ужина.

— Странно, — Дамьен обернулся к окну, — Арабелла должна была распорядиться насчёт обеда для гостей…

— Но не распорядилась! — не унимался лис.

— Это значит, она пропала уже днём, — хмуро проговорил Лафар. — Она хозяйка в доме и знает, как принимать гостей. Она не могла упустить это из виду.

— Но как она прошла мимо кухарки на кухне или привратника у ворот? Они бы увидели её!

— Не знаю! — отрезал капитан и снова вернулся к созерцанию водных потоков, бегущих по стеклу.

— Объясните по порядку, что случилось? — произнёс Марк, поглядывая на лиса, который до завтрака всегда пребывал в скверном настроении и теперь кровожадно поглядывал на ничего не подозревающих рыцарей.

— Сегодня утром кухарка, войдя в кухню, увидела, что задняя дверь распахнута. Она поспешила её запереть, и занялась своими делами, но потом поняла, что Арабелла не пришла на кухню, чтоб дать обычные распоряжения, что готовить. Даже когда в доме нет гостей, она всегда сама решает, что приготовить и подать отцу. Но сегодня она не явилась. Кухарка встревожилась и послала за ней Пьера. Тот заглянул в её комнату и увидел, что её покои пусты, кровать даже не разобрана. Он заглянул к отцу, но тот сказал, что не видел её со вчерашнего дня, и очень встревожился. Пьер доложил обо всём мне. Я велел обыскать дом и расспросил слуг. Тогда и узнал об открытой двери в задней части дома. Потом прибежал садовник и сказал, что задняя калитка тоже распахнута. В доме её нет, значит, она ушла. Но куда? Ваше сиятельство, я тревожусь о ней! Отец совершенно пал духом! Она итак держалась с трудом, тайком плакала. На неё свалилось слишком много. Даже её служанка уволилась, и ей приходилось обслуживать себя самостоятельно. К тому же эти странные шаги. Она тоже постоянно их слышала в своей спальне. Она говорила, что наверху кто-то ходит по ночам и двигает мебель, но комнаты наверху, раньше занимаемые слугами, теперь пусты. Там никто не может ходить!

— Я тоже слышал этот шум, — кивнул Марк, — но с этим мы разберёмся позже.

— Я просто думаю, что смерть несчастного кавалера де Турнье оказалась последней каплей. Сначала умер Жильбер, но он хотя бы долго болел, и это хоть и произвело гнетущее впечатление, всё же было ожидаемо. Но смерть де Турнье была внезапной, таинственной и жестокой. К тому же эти бесконечные грозы, эти таинственные шаги… Я полагаю, она просто не выдержала и сбежала. Она могла заблудиться в темноте, упасть в овраг или стать жертвой разбойников. Я не слишком чувствителен, но моё воображение рисует картины одну страшней другой. Я должен позаботиться о своей мачехе!

— Если что-то должно было случиться, оно уже случилось, — как-то очень удовлетворённо заявил лис.

Марк с удивлением взглянул на него, но эта фраза была лишь следствием того, что в комнату вошёл Пьер с большим подносом. Джин Хо тут же уселся за стол, всем своим видом показывая, что не двинется с места, пока не поест.

— И правда, — пробормотал Дамьен. — Простите, я совсем забыл об обязанностях хозяина! Давайте перекусим, а после займёмся решением этой проблемы!

Он с мольбой взглянул на графа и тот поспешил успокоить его, кивнув в ответ.

Завтрак прошёл в полном молчании. У Марка не было особого аппетита, он лишь по военной привычке есть всё, что ему дают, чтоб были силы действовать, проглотил овощное рагу с телятиной и выпил кубок сладкого травяного отвара. Рыцари тоже ели без особого желания, в то время как лис смаковал каждый кусок, запивая его грушевым вином, и довольно жмурился. Наконец он отвалился от стола, похлопал себя по плоскому животу, словно это было брюхо обжоры, и взглянул на Марка.

— Я готов к работе!

— Хорошо, — тот кивнул. — Кавалер де Олонд уже провёл расследование, допросив слуг. Как я понял, они ничего не знают?

— Нет, — подтвердил Дамьен. — Они видели Арабеллу вчера в первой половине дня, но с тех пор, как стемнело, она никому не показывалась на глаза.

— Кстати, ваш управляющий, что он сказал?

— Он ничего не может сказать. По вашему совету я перерыл всё у него в конторе и в комнате и нашёл доказательства того, что он регулярно присваивал деньги отца и превращал их в векселя и долговые расписки банкиров из свободных городов, видимо, собирался вскоре сбежать. Он наворовал уже немало, и я запер его в камере. Я разберусь с