Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

Поспешив к нему, Марк застал его в углу комнаты, откуда был сдвинут в сторону сундук с платьями. Один из деревянных квадратов наборного пола был вынут, под ним темнел тайник, из которого лис только что вытащил большой ларец.

— У меня нюх на тайники, — похвастался он. — Если что-то кем-то спрятано, то это может быть лисиком найдено. Я молодец?

— Конечно! — кивнул Марк и, взяв ларец, вынес его в гостиную и поставил на столик.

Лафар следовал за ним. Он явно был взволнован этой находкой.

— Вы думаете, разгадка в нём?

— Сейчас посмотрим, — ответил Марк и достал свою связку отмычек.

Замочек щёлкнул, и он откинул крышку. Внутри он увидел аккуратные коробочки, в которых лежали более ценные украшения нежели те, что он видел в будуаре, большой кошель, туго набитый золотыми монетами, и связка пожелтевших писем, перевязанных розовой лентой. Перебрав их, он убедился, что они написаны влюблённым мужчиной, скорее всего, тем, в кого баронесса была влюблена до замужества.

— Пока ничего особенного, — пробормотал он и достал со дна маленький золотой ковчежец.

Открыв его, он вынул оттуда сломанную серебряную пряжку с образом какого-то святого.

— Наверно, памятная вещица, — пробормотал он, собираясь положить её обратно, но неожиданно почувствовал на плече руку Лафара.

— Постойте, — он взял пряжку в руки.

— Она вам знакома? — спросил Марк.

— Ещё бы! Это святой Андрей, мой покровитель. Эту пряжку мне подарил когда-то отец, а я потерял её, чем был очень огорчён. Значит, это Арабелла её прибрала.

— И хранила в золотом ковчежце? Зачем?

— Ну… — Лафар заколебался, но потом решил быть честным. — Арабелла оказывала мне знаки внимания. Понимаете, записочки, цветочки, вышитые платочки, нежные взгляды, приглашения на свидание. Она постоянно искала моего общества, и мне это было неприятно. Она замужняя дама, к тому же её супруг — старый друг моего отца. Я не хотел его огорчать и губить её репутацию, потому никому ничего не рассказывал, просто старался держаться от неё подальше. Но она, кажется, не хотела отступиться, и всё равно закидывала меня подарками и письмами. В конце концов, я пригрозил, что расскажу обо всём барону де Олонду. Она перестала посылать все эти мелкие драгоценные побрякушки, письма стали приходить реже, и при этом были полны упрёков и жалоб. В конце концов, я перестал их читать, сразу же отправляя в огонь, а подарки вернул при первой же встрече.

— Так она была влюблена в вас?

— Я не давал ей для этого повода! — воскликнул капитан.

— Не сомневаюсь. И как долго это продолжалось?

— С нашей первой встречи на её свадьбе с де Олондом и до последнего времени. Собственно, потому я и не рвался приезжать сюда с Дамьеном, но известные вам обстоятельства вынудили меня.

— А когда была их свадьба?

Лафар задумался.

— Ей было тогда семнадцать… Значит, восемь лет назад.

— И всё это время она тайно любила вас? — изумился Марк.

— Я бы не назвал это любовью, — проворчал Лафар. — Это, скорее, было похоже на одержимость, которую она умело скрывала.

Марк кивнул и вытащил со дна ларца узкую длинную коробочку. Открыв её, он увидел на чёрном бархате белокурый локон, перевязанный золотисто-розовой лентой, и свёрнутую в трубочку небольшую записку. Отложив коробочку, Марк развернул записку и прочёл одну фразу: «Вот доказательство моей любви». Подписи не было.

— Это почерк де Руже, — сообщил Лафар. — Я запомнил его, когда мы играли в фанты. Ему выпало написать мадригал. Поэт из него был плохой, но вот почерк мне запомнился. Но что значит эта записка?

— Я уже неоднократно слышал, что он был влюблён в хозяйку. Но вот почему он подарил ей в знак любви чей-то локон?

Он снова взял коробочку и присмотрелся. Волосы были белокурые, с лёгкой рыжинкой, такие же, как у Дамьена, но гораздо длиннее.

— Позвольте, — дрогнувшим голосом произнёс капитан и, взяв коробочку, поднёс её к глазам. В следующий момент он пошатнулся, и Марк едва успел поддержать его. — Это локон Жаклин, — ответил Лафар. — Моток этой ленты я купил на ярмарке в Лианкуре. Продавец уверял меня, что этот цвет «Румянец невинности» носят в столице девушки на выданье. Я подарил ей ленту, когда последний раз приезжал сюда. Понимаете? Она не могла дать локон, перевитый этой лентой де Руже, потому что уже решила расторгнуть помолвку с ним. Он убил её и срезал этот локон, чтоб принести Арабелле, как знак своей любви? Я ничего не понимаю!

— А мне, напротив, всё становится понятным, — вздохнул Марк и, взяв из его рук коробочку, закрыл её. — Теперь я знаю, кто, кого и почему убил.

Капитан воззрился на него, но в это время позади скрипнула дверь. В гостиную несмело заглянула кухарка, и Марк заметил, что её лицо опухло от слёз, а глаза покраснели.

— Входи, — поспешно произнёс он, опасаясь, что она сбежит, увидев здесь знатных господ.

Она вошла, её большие красные руки нервно теребили край полотняного передника.

— Простите, ваша милость. Я лишь хотела взять платье, чтоб обрядить мою бедную госпожу.

— Ты можешь делать всё, что нужно, — он поднялся и, немного подумав, спросил: — Скажи мне, где комната кавалера де Руже?

— До болезни он жил в синей спальне, — припомнила она. — Но теперь там ничего от него не осталось. Господин барон велел сжечь все его вещи в большом очаге, потому что они могли быть заразны.

— А комната барышни Жаклин?

— Её вещи раздали бедным, часть получили перед увольнением горничные. Знаю, что господин барон взял на память какие-то безделушки и отдал все драгоценности и арфу её светлости.

Марк задумчиво кивнул и вышел из покоев баронессы. За ним тут же выскользнул Джин Хо.

— Тебя что-то смущает? — спросил он.

— Ладно, имущество де Руже отправилось в огонь, но его дочь… Почему барон избавился и от её вещей?

— А зачем они, если она умерла? — беспечно поинтересовался лис. — Наверно больно осознавать, что они есть, а её нет.

— Но это значит, что он уже тогда был убеждён, что его дочь мертва.

— Пожалуй. И что из этого следует?

Марк неопределённо пожал плечами и направился в покои короля Франциска, чтоб ещё раз обдумать то, что узнал за эти дни.

Преступник найден?

Поздно вечером Марк спустился в домашнюю часовню — узкое, мрачное помещение, где в тёмных нишах виднелись статуи каких-то святых, а в центре на длинном столе стоял гроб, в котором лежала баронесса де Олонд. Её платье из зелёного бархата, отделанное золотым шитьём, оттеняло красивые золотистые