Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Анна молчит, не реагируя на тон, разглядывает аппарат. Просто тебе тут, курва, не будет, — вот что на самом говорит ей Голубев. Можно подумать, она еще помнит, что такое «просто».

Глава 04

У антиквара Саши Баскова была привычка тихо напевать, когда он склонялся над прилавком. Анне никогда не удавалось разобрать мелодию — может, это были романсы, а может бездумные экспромты в такт многоголосому тиканью часов в лавке.

К сожалению, молодой наследник получил от дядюшки только лавку, но не знания, и оставался дилетантом как в механике, так и в ювелирном деле. Зато он обладал весьма предприимчивым складом характера и душой романтика. Принимая от Анны безделушки для подпольного сбыта, он часто видел в изумрудном ожерелье или старинной шкатулке нечто большее, чем обычную, хоть и дорогую вещь.

— Аня, взгляните-ка, — как-то предложил он, бережно поворачивая в руках потускневший серебряный портсигар. — Любопытно, как появилась эта вмятина? Ведь ее явно оставило не время. Может, вещицу швырнули в стену во время ссоры. Или она упала со стола из-за порыва страсти… Сколько всего видел этот портсигар на своем веку?..

Анна подтрунивала над этими философскими размышлениями, но слушала их с неизменным любопытством. Сама она была практически лишена фантазии, и Саша казался ей очаровательным в своей нежности ко всякому старью.

После холодности своего отца и бурного темперамента Раевского, Анна приходила в «Серебряную старину», чтобы отдохнуть от всего. Ей нравились спокойная тишина лавки и то, что Саша Басков не пытался стать ей ни другом, ни возлюбленным. Они как будто превратились в добрых соседей, которым хорошо молчать друг с другом.

Вот почему Анна охотно взялась учить Сашу азам механики.

— Обратите внимание на анкерный спуск, — ее пальцы, ловкие и уверенные, касались крошечных деталей карманных часов. — Если он изношен, часы будут спешить или отставать. Слушайте… Слышите этот легкий, дребезжащий звук?

Саша послушно склонялся над ее плечом, стараясь уловить едва слышный изъян. Он оказался прилежным и любознательным учеником, которого природа наградила цепким, практическим умом, способным к точным расчетам, столь полезным торговцу. Анне льстили его успехи и она, сама того не замечая, наведывалась в лавку всё чаще.

В один особенно дождливый и тоскливый вечер Анна разоткровенничалась больше обычного. Она рассказала о своем детстве, о бесконечных шестеренках вместо кукол, о требовательном отце, который видел в дочери не ребенка, а будущую преемницу.

— Он меня смастерил, — прошептала Анна, глядя на свое отражение в залитом дождем окне. — Как один из своих автоматонов.

Саша так низко склонился над коллекционным пистолетом, который чистил, что его лица не было видно за отросшими волосами. Казалось, он вовсе не слушает, продолжая мягкими круговыми движениями втирать масло в металл.

— Вы поэтому с Раевским? — после долгого молчания спросил он. — Действительно верите, что механизмы — зло? Никогда не думали о том, сколько жизней они спасают? Люди больше не спускаются в шахты, чтобы умереть в тридцать лет от черной пыли в легких. За них это делают паровые экскаваторы и бурильные автоматоны. Женщины не травмируются из-за прядильных станков, потому что автоматические челноки безопаснее. Девушкам из бедных семей не обязательно идти в поденщицы и гнуть спину на поле — они могут стать телеграфистками или машинистками.

Анна, не ожидавшая такой отповеди в обмен на свою искренность, опешила.

— Вы просто повторяете тезисы из газет, — резко ответила она и встала.

Саша вскинул голову и посмотрел на нее, явно не желая продолжать этот спор. Отчего-то он казался расстроенным.

До того дня, когда Анна увидит Сашеньку Баскова в синем полицейском мундире, оставался еще месяц.

***

Анна мысленно пытается совместить два эти образа — Баскова и Архарова — во что-то единое, но у нее не выходит. У них как будто даже черты лица разные, хотя такого и не может быть. Где же он научился так притворяться?

Она отворачивается от дряхлого кассового аппарата, обходит Голубева и снимает с крюка на стене грубый брезентовый фартук. Основательно обвязывает его вокруг талии, ритуально немного, будто облачается в доспехи.

Помощник главного механика Петя вытягивает шею, разглядывая происходящее. Голубев хмурится, когда Анна приносит из угла коробку для мусора и начинает разгребать хлам на верстаке: мотки засаленной медной проволоки, ржавые винтики, обрывки замызганных чертежей.

— Кажется, — хмуро напоминает Голубев, — я велел вам заняться «Надеждой».

— Велели. Но это не рабочее место, а свалка.

Петя тихонько ойкает, а Голубев не спешит отчитывать ее. Наблюдает молча, покачиваясь с носков на пятки и засунув большие пальцы рук в карманы. Она бросает косой взгляд на остальную часть мастерской, сияющую чистотой, и мимолетно удивляется — не лень же было так стараться, засоряя верстак. Ведь очевидно, что ни один уважающий себя механик не станет работать с тонкими деталями среди пыли и масляных разводов.

Анна точно знает, что всё это специально для нее, но не понимает, как ей себя вести. Надо ли обвинить Голубева с Петей в злонамеренности? Но она не уверена, что выдержит открытого столкновения с другими людьми, ей хочется тишины и чтобы никто не обращал на нее внимания. Это утро такое трудное, столько взглядов, столько новых лиц, сколько она не видела много лет.

И Анна молчит, старательно расчищает свое рабочее место, не поднимая головы. Погрузившись в монотонный привычный труд, она не замечает, когда Голубев отходит от нее. Осматривает кассовый аппарат, вникая в логику конструкции и основные узлы крепления. С такими примитивными устройствами она прежде не сталкивалась, группа Раевского вскрывала банковские хранилища, а не возилась с кассовыми аппаратами в лавках, как обычные мелкие уголовники.

Анна разбирает «Надежду», бережно, винтик за винтиком. Удаляет с деталей многолетнюю грязь, сортирует их на исправные, сломанные и безнадежные. Чудится ритмичный стук главного распределительного клапана за стеной. Кажется, что она все еще на станции «Крайняя Северная», где снова и снова без особой необходимости перепроверяет оборудование, чтобы спасти свой рассудок.

Она то и дело забывает, что не одна в мастерской, вздрагивает от скрипа стула или слишком громкого вздоха, от металлического лязга инструментов или негромких коротких разговоров. Наконец, равнодушно пишет акт осмотра: «Кассовый аппарат "Надежда", заводской № 6743. Вывод: ремонту не подлежит. Причины: коррозия основного вала, разрушение главной шестерни, множественные механические повреждения корпуса. Мл. механик Аристова.»

Ее не просили починить эту рухлядь, собрать обратно или сделать что-нибудь еще. Нужно было только провести диагностику —