Пространство - Джеймс С. А. Кори

что ненависть исходит из них, как жар от огня. Когда она проходила через столовую, «Чецемока» всё ещё была на экране, и стыковочная пуповина связывала корабли. Они должны были уменьшить тягу чтобы рассоединиться, иначе тот корабль окажется сзади и будет болтаться, как парализованное щупальце. Когда это случится, она точно это знала, она очень опоздает. Но пока этого ещё не произошло.

В ее каюте Карал зашел за ней и закрыл дверь. Для двух человек крошечное пространство ощущалось тесным и неудобным. Она села на антиперегрузочный лежак, скрестив руки, подсунув под себя ноги и посмотрела на него с вопросом на лице. Карал покачал головой.

— Ты давай прекращай это, Костяшка, — сказал он, и голос его был неожиданно мягким. — Теперь мы тут держим масть. И что, получается, мы делаем? Историю, так? Изменилось все, и в этот раз в нашу пользу. Я знаю, у вас с ним непорядок, но ты должна слушать его. Ага?

Наоми отвернулась. Она просто хотела, чтобы он ушел, но Карал не уходил. Он опустился, прислонившись спиной к стене с коленями к широкой груди.

— Я было слышал план, где ты идешь с нами. Притащить тебя сюда? Я-то был против. Говорю, плохая это концепция. Чего вскрывать шрам? А Марко говорит, оно того стоит. Говорит, ты будешь в опасности, когда все начнется, а Филип, он-то заслужил чтобы видеть мать, так? Ну а Марко, он и есть Марко, так что так.

Карал потер ладони над головой. Получился мягкий шуршащий звук, почти неуловимый ухом. Наоми почувствовала непонятное желание дотронуться до него, как-то успокоить, но она не стала этого делать. Когда он опять заговорил, его голос звучал устало.

— Мы маленькие люди в большое время, так? Время для Мясников и Марко — для мужиков, для всякого такого из книг по истории. Гребанные другие миры. Кому они нужны? Просто отпусти это все, ага? Может, твой Холден, он не попадется в ловушку. Может, кто другой будет мимо проходить еще до того, как он тут появится. Может, ты решишь стать маленьким человеком, и просто переживешь это. Это что, так плохо? Делать то, что нужно, чтобы пережить?

Она пожала плечами. Некоторое время единственным звуком было пощелкивание воздухозаборника. Карал поднялся хрюкнув. Он выглядел старше, чем она думала. — «Это больше, чем просто годы», — подумала она. На мгновение она снова была молода, снова на Церере, а Филип плакал в своей кроватке, пока она смотрела новости о «Августине Гамарре». Ей впервые пришло в голову, что все на этом корабле наблюдали, как Земля умирает в реальном времени так, как она видела свет «Гамарры», как светлячка, вспыхивающей и исчезающей из новостной ленты целую дюжину раз, когда репортер говорил об этом. Она хотела что-то сказать, но она не могла, поэтому она просто смотрела, как Карал открыл дверь и закрыл её за собой. Замок скользнул, закрываясь. Она промокнула влагу с ее глаз и, когда она была уверена, что он не вернется, сплюнула набор для декомпрессии в руку.

Мокрый от слюны, размером не больше большого пальца, он был из тех вещей, которые обязательно держит при себе любой оператор меха. Маленькая ампула насыщенной кислородом искусственной крови и тревожная кнопка, которая отправляла кораблю запрос на выполнение цикла шлюза по медицинской необходимости. Военные корабли вроде «Пеллы» или «Роси» игнорировали такие запросы из соображений безопасности. «Кентербери» и прочие коммерческие суда обычно принимали их, поскольку на них ходили гражданские, которые порой представляли сами для себя опасность большую, чем пираты или абордажные команды. Все, что ей теперь было нужно — это вакуумный костюм и четкое представление о том, когда корабли снизят тягу.

Затем надо будет взять под контроль корабль, возможно, взорвать реактор ​​и уйти от Марко. Еще раз. Она почувствовала сожаление при мысли о Филипе — и о Цине и Карале, и о тех людях, которых она знала когда-то, и заботилась о них. Даже любила. Это был отголосок боли, и она могла игнорировать это.

— Не сломал меня, когда я была девчонкой, — сказала она маленькому чёрному набору. — Не знаю, почему он думает, что он может сломать меня сейчас.

Глава 36: Холден

Холден ужасно хотел спать, но сон никак не приходил. Все, что у него получилось — провести несколько часов в забытьи, после чего он почувствовал себя слабым и разбитым. У него был вариант вернуться в свое жилье на станции, но он отказался. Даже учитывая то, что ему лучше спалось, когда гравитация прижимала его к матрасу, он не захотел оставлять корабль. Он точно не помнил, когда брился последний раз, но клочки щетины на его щеках и шее уже слегка чесались. Во время рабочей смены было немного полегче. Новая команда проверяла все системы, которые до того уже были проверены, выискивая следы диверсии, которые могли просмотреть в прошлый раз, и это и ему давало какое-никакое дело. И людей, с которыми можно поговорить. Когда они ушли, он поел на камбузе, какое-то время пробовал заснуть, а потом принялся бродить по кораблю, словно искал что-то, и никак не мог вспомнить, что именно.

И затем, неизбежно и вопреки своему здравому смыслу, он проверил новостные ленты.

— Когда замолчала Медина, все контакты с колониальными планетами были потеряны. Мы можем только догадываться о значении частичного отчета из поселения Fólkvangr об инопланетной активности в Южном полушарии Нового Тритона…

— Представитель администрации порта заявил, что нейтралитет Ганимеда является отражением его всеобщего значения, а не политическим заявлением…

— Силы ООН находятся в пути, но неясно, действительно ли премьер-министр Смит находится на борту гоночного корабля или это отвлекает внимание противника от более традиционной эвакуации. Несмотря на это, исполняющий обязанности генерального секретаря Авасарала объявила зону безопасности, охватывающую траекторию полета шлюпки, и всем судам в этом районе было рекомендовано выйти за пределы зоны поражения огнём до тех пор, пока…

Он решил, что скорость света была проклятием. Она заставила самые дальние уголки, до которых дотянулось человечество, казаться близкими и эта иллюзия была как яд. Задержка между Тихо и Землёй чуть меньше минуты, но путешествие в такую даль могло занять дни. Если бы Алекс или Наоми погибли, он бы узнал об этом через минуты, что их нет. Он плавал, замкнувшись в себе при выключеных огнях кабины и перелистывал страницы, прыгая вперёд и назад на случай, если что-то произойдёт и зная что в любом случае он ничего не сможет сделать. Ему казалось, что он стоит