Фактор роста - Евгений Викторович Сурмин

— Не понял? Сбивать если что? Приём.

— Выпустят эрэсы сбивайте. Так ясно? Приём.

— Ясно. Понял. Принял. Приём.

— Работай. Конец связи.

Полковник в очередной раз щёлкнул переключателем и в помещение внезапно наступила тишина. Грицевец бросил взгляд на настенные часы. Взгляд, начисто игнорируя другие стрелки, сфокусировался на самой длинной, медленно переползающей с тройки на четвёрку, секундной. Забавно.

— Надо ЯКи предупредить, пусть пропустят без очереди, — предложил Самойлов, наблюдая как первые «драконы» заходят на посадку.

— Точно! А потом мы и остальных звено за звеном заземлим. Никуда они родненькие от Митрофана не рыпнутся, — не скрывая облегчения, развил предложение майора полковник Грицевец.

— Товарищ командир корпуса, так выходит мы их сделали? — мешая устав и самойловский сленг обратился к комкору Татаринов.

— Сделали, товарищ старший лейтенант. Однозначно сделали! — не выдержал и звонко рассмеялся в ответ командир Особого Авиационного Корпуса.

Ночь со 9-го на 10-е июня 1941 года. Салон самолёта. Где-то между Орлом и Курском.

Грицевец покрутил головой разминая шею и усмехнулся. Конечно, тогда пришлось ещё повозиться. Посадить один за другим четыре полка, один из которых ещё и чужой это вам не бык чихнул. Но, как говорил кто-то из древних — всё познаётся в сравнение. Так что посадили и своих, и чужих. И даже без него с Самойловым.

А чем более важным был занят командир корпуса? Правильно, сопровождал высоких гостей, которые выразили желание побеседовать с командиром 47-й САД. Побеседовали, да только толком ничего и не выяснили. Выполнял приказ командования, вот и весь сказ. Стоит на вытяжку и ест глазами маршала Будённого. А приказ простой — в обстановке максимально приближённой к боевой, во что бы то ни стало, провести учебную штурмовку вашего аэродрома.

Почему обстреляли МиГи? Случайность. Молодые пилоты, нервы не выдержали. Кстати, один из стрелявших эрэсами как раз и погиб в столкновении.

Полку бомбардировщиков конкретного приказа подвешивать бомбы не было. Но вы же в курсе, что сейчас происходит в ВВС Западных округов? Не выполнить приказ — лучше самому сразу повеситься. Нет, я, конечно, всецело поддерживаю предпринятые генерал-лейтенантом Смушкевичем меры по укреплению дисциплины в частях ВВС. Думаю и командир 140-го СБАП крайне серьёзно отнёсся к условию, что учения должны проходить в обстановке максимально приближённой к боевой. Козырнул и загрузил бомбы. Вот так вот, все выполняли приказ.

Комиссия всё ещё расследует обстоятельства столкновения, но уже ясно, что никого не накажут. Наоборот, учения прошли успешно. И его Корпус показал отменную выучку и умение работать с новейшими техническими достижениями. И 47-я САД молодцы, проявили упорство и храбрость свойственную лётчикам ВВС РККА.

Да вот ещё что. Оказывается, 140-й скоростной бомбардировочный повернул потому, что до него смог каким-то чудом докричаться комиссар полка Огольцов. А вот наше КП они не слышали. Из-за особенностей их радиостанции фактическая частота радиосвязи у них отличалась от той, что они сообщили нам. Там что товарищ Будённый совершенно зря, выходит, демонстрировал нам своё умение на командно-матерном.

Откинув спинку кресла в положение для сна почти уже генерал-майор авиации Грицевец подивился выверту своего сознания. Учения полуторанедельной давности помнит в деталях, а вот те, что закончились буквально сегодня, какими-то яркими бессвязными мазками. Забавно. Нужно будет дней через десять так же сесть и пробежаться по событиям.

Уже засыпая, полковник подумал, что нужно успеть заложить аллею, посадить кипарис погибшего Вани Ханцева.

Глава 15

Наша служба и опасна и трудна…

15 июня 1941 г. Окрестности Львова. Полигон 4 МК.

Иван Жуков сидел на смирном конике с оригинальным прозвищем Ветер и смотрел на залёгший по обе стороны от шоссе батальон. Сам конь стоял на небольшом пригорке, и поэтому Иван прекрасно видел, правильно рассредоточившись и подняв к небу винтовки, изображая стрельбу, лежат бойцы только «его» 1-й роты. Остальной батальон практически полностью сгрудился по правую сторону от дороги. Впрочем, нужно признать, штук пять «светок» в небо всё же смотрело.

Это подтверждало теорию Ивана о естественном отборе новобранцев. СВТ выдавали лучшим. Всё время, что здесь находился Иван, в корпус прибывало пополнение. В основном это были парни, получившие повестку после воссоединения Западной Украины и Советского Союза. Что в принципе было логично. Какой смысл гнать их куда-то, скажем, за Волгу, а волжан через пол Европы во Львов. Побочным эффектом такого решения было недостаточное знание русского языка местными жителями. Но это была по мнению Ивана ещё малая беда.

Гораздо хуже, если смотреть с его колокольни, было то, что в корпусе образовался своеобразный фильтр. Бывшие трактористы, шофёры, механики немедленно попадали на технические должности. Люди с образованием так же расхватывались на лету. Штабы, связь, сапёры и артиллеристы все нуждались в грамотных или хотя бы толковых специалистах. Деревенский ветеринар и то имел все шансы попасть в дивизионный медсанбат. В общем, до попадания в пехоту расхватывались все, кто имел хоть какие-нибудь таланты и нежелание плыть по течению.

Для примера можно вспомнить хоть того же щупленького хуторянина Агниса Соулиса, заявившего, что играет на, как его там, тридесисе[57]. Записали в полковой оркестр, выдали барабан. Сказали учись. А у Ивана всё руки не доходят проверить видел ли хитрый латыш этот тридесис хоть раз в жизни. Да и не его это дело, в барабан тоже кому-то стучать нужно.

Нельзя сказать, что до пехоты доходят одни дураки. Вообще по-настоящему глупых людей, неспособных обучиться военному делу, крайне мало. Как сказал Клаузевиц: «На войне всё очень просто…»[58]. Но есть у всех этих западноукраинских парней из пополнения общие черты, скажем так, крайне затрудняющие обучение. Отсутствие инициативы, узкий кругозор и закрытость. Сидят как улитки в своём домике. Ты пан — значит умный, а я дурак, что с меня балбеса взять, лучше сразу накажи, только не трогай.

Тупые? А вот и нет! Врут, шельмы! Ежели их за интерес ухватить, вытянуть потихонечку из панциря. Ежели перестают тебя опасаться и раскрываются, то такого про своё житьё бытьё понарасскажут. Такие страсти, такие интриги, «Тихий дон» и «Поднятая целина» в одном флаконе. А послушать на какие ухищрения идут, чтоб с гарной дивчиной лишний раз помиловаться за спиной у злючего батька. Тут вам и ум, и смелость, и сообразительность.

Вот и сейчас врут, сволочи! Ведь чего проще. Построил батальон, на пальцах разобрал что и как делать. По сигналу «Воздух!» правая сторона колонны тикает на право, рассредотачивается и поднимает винтовки вверх, имитируя стрельбу по воздушной цели.